— Зачем, Рис? — Морган повернулся в кресле и сердито взглянул на Риса. — Зачем ей лгать? Ей же выгодно утверждать, что ребенок не мой.
— Отчего же?
— Оттого, что все эти годы она позволяла Нортклиффу думать, что этот ребенок от него. Потому этот мерзавец и заботился о ней. Она же понимает, что я в любой момент могу сказать Нортклиффу правду. Так зачем ей врать?
По правде говоря, Рис не знал ответа. Он откинулся в кресле, пытаясь заставить затуманенный алкоголем мозг понять смысл сообщенного.
— Ей не следовало мне этого говорить, понимаешь? — продолжал Морган. — Она всем обеспечена. Такой богач, как Нортклифф, может содержать ее всю жизнь, стоит ей захотеть. И она всем рискнула, открыв мне правду о моем сыне. И я ей поверил. Поверил, что Эдгар мой сын.
— Понимаю. Ты готов простить ее, потому что она родила тебе сына. Ты что, забыл все, что мы вынесли? Ты позволяешь ей заговорить тебе зубы? А может, ей просто надоел Нортклифф?
Морган вздрогнул.
— Ну и циник же ты! Ты так уверен в своей правоте?
— Да! Поэтому я и выжил.
— Но еще ты ослеп от жажды мести. Ты не видишь правды!
— И что же это за правда? — Рис усмехнулся.
Морган вскочил и зашагал по комнате.
— Летиция не имеет отношения к нашей вербовке. И, возможно, Джулиана тоже. Не исключено, что Нортклифф все это сам состряпал, чтобы разлучить Летицию со мной, а свою сестру с «паршивым валлийцем».
Рис поставил стакан на стол.
— Не много же тебе нужно, чтобы забыть о той ночи, когда нас схватили. Но ведь кто-то же нас предал. По крайней мере, одна из женщин. А может быть, и обе. — . Он нахмурился. — Может, я и циник, но уж точно не доверчивый болван. Джулиане не удалось одурачить меня своими слезливыми оправданиями.
Морган остановился.
— А я скорее уж поверю тому, что говорит Летиция, чем сказкам этого лгуна и пьяницы Нортклиффа. И тебе следовало бы верить своей жене, а не ему.
— Трудно ему не верить, если он рискнул бросить обвинения прямо ей в лицо.
— Ты это о чем? — удивился Морган.
Рис вновь ощутил, как с болью сжалось его сердце.
— Сегодня он снова повторил, что Джулиана участвовала во всем этом деле с нашей вербовкой, несмотря на то, что она в глаза назвала его лжецом. И даже если — я говорю именно «если» — твоя Летиция тут и ни при чем, то в вине Джулианы сомневаться не приходится.
Морган встревожился.
— Он что, по-прежнему утверждает, будто она хладнокровно выдала нас вербовщикам, лишь бы отделаться от своего мужа?
— Да, он это утверждает. И его брат тоже. И трактирщик.
Морган задумался.
— Ну, положим, его брат подтвердит все, что потребуется. Но трактирщик… Чем она возразила на обвинения трактирщика?
Рис нахмурился.
— Ничем. Она, видите ли, не знает, почему трактирщик лжет. И не знает, кто вызвал ее братьев в «Белый дуб» среди ночи, хотя ни единой душе не было известно, что мы там остановились. — Он отодвинул графин. — И уж конечно, она не знала, что я жив. И только по этой причине собралась замуж за своего ненаглядного маркиза.
— Что?! Она отрицает, что получала твои письма?
— Она утверждает, что Нортклифф ей их никогда не передавал.
Морган помолчал.
— Ну, это вполне возможно. Ведь всю почту приносят сначала ему.
— Что ж, возможно, ее брат все и выдумал, — взорвался Рис, вскочив с кресла. — Но не мог же он выдумать несоответствие во времени: она утверждает, что ее братья заявились в трактир поздним утром, но ты же прекрасно знаешь — меня взяли всего через час после того, как мы туда вошли! Если она не виновата, как ты объяснишь их появление там в это время? Кто-то привел их в трактир среди ночи. И мы с тобой оба знаем, что это могла быть только она!
Морган потер глаза кулаками.
— Черт возьми, Рис, здесь какая-то путаница. Единственно, в чем я абсолютно уверен, так это в том, что Летиция здесь ни при чем. — Видя, что Воган помрачнел, он добавил: — С Джулианой, может быть, все иначе. Я не слишком-то хорошо знал ее шесть лет назад, но мне всегда казалось, что она из тех, кто, угодив в переделку, бежит прочь со всех ног.
— Точно.
— И все же, — Морган покачал головой, — она могла действовать так по молодости и неразумению. Ведь тогда она была так юна, так невинна…
— Вот именно. Юна, невинна и ужасно безответственна. Она тогда тайком прокралась на наше собрание, не задумываясь о последствиях. — Он тоже стал расхаживать по комнате. — И никогда мне не доверяла. Той ночью, когда я сделал ей предложение, она обвинила меня в корыстолюбии, что я якобы хочу жениться на ней ради Ллинвидда.
— Ты же понимаешь, что она имела право так думать.
Рис тяжело вздохнул.
— Думать — это одно, а вот начать действовать за моей спиной — это совсем другое. Я не виню ее за колебания и даже за ее изменчивый характер. Я виню ее за то, что она превратила мою жизнь в ад лишь потому, что была слишком труслива, чтобы расторгнуть наш брак каким-нибудь достойным способом.
— Но это ведь не все, в чем ты ее обвиняешь. Я думаю, ты потому так гневаешься, что она собиралась выйти замуж за другого.
Рис смерил его взглядом, полным ярости.
— Ты полагаешь, я ревную?
— А разве нет?
Бормоча проклятия, Рис грохнул графином по столу.
