В плену страстей полностью

С огромной кровати, занимавшей большую часть обитой розовым шелком комнаты, доносились тихие, приглушенные звуки. Нетерпеливо отбросив в сторону одеяла и подставляя обнаженное тело прохладному воздуху, который не мог согреть даже разведенный в камине огонь, Калеб ван дер Рис перевернулся, увлекая женщину за собой. В неровном свете пламени Селеста изучала его лицо, пылающее неподдельной страстью. Она затрепетала, заметив в черных, как ночь, глазах искорки превосходства.

Крепко держа девушку за бедра, Калеб наблюдал за игрой чувств на хорошеньком личике Селесты. Она запустила пальцы в мягкие волосы на его груди и погладила крепкое, мускулистое тело. Его разметавшиеся волосы темнели на подушке, а черные глаза неотступно следили за Селестой, будто Калеб хотел загипнотизировать девушку, чтобы полностью насладиться не только великолепным телом, но и бурей восторга, которую он неизменно вызывал у женщин. Сильные стройные ноги мужчины обхватывали бедра девушки, а руки ласкали грудь Селесты, время от времени приближаясь к месту слияния их тел.

Снизу доносилась музыка, звон стаканов и смех – обычные звуки для заведения мадам де Туа. Но Селеста уже ничего не слышала: мужчина, который лежал рядом, полностью завладел всеми ее чувствами.

Калеб пожирал девушку взглядом, наблюдая за приближением экстаза. Из груди Селесты вырывались низкие страстные стоны, пульс участился, а тело покрылось капельками пота. Глаза Калеба не переставали следить за ней, и это был взгляд победителя, который сознает свою власть над женщиной и благосклонно принимает ее страсть, одновременно утоляя голод своего тела.

Уже два года капитан ван дер Рис являлся одним из клиентов Селесты, и она всегда с нетерпением ждала встречи с ним. Горячий и крепкий, он считался замечательным любовником и с охотой демонстрировал свое мастерство в постели. Сейчас, наблюдая, как он одевается, Селеста думала об абсолютной власти, которую имел этот сильный мужчина над женщинами. Требовательный и волевой, он обладал каким-то мальчишеским очарованием, перед которым не могли устоять очень многие женщины.

Калеб сел на краешек кровати и натянул высокие, до колен, сапоги из мягкой кожи.

– Если хочешь, – тихо промурлыкала Селеста, – мы можем встретиться вне дома мадам де Туа.

Он улыбнулся, взвешивая ее предложение.

– Где мы можем встретиться, дорогая? Мой дом – мой корабль. У капитанов кораблей обычно нет квартир в порту.

– Марсель – очень крупный порт, – надув губки, произнесла девушка. – Ты часто бываешь здесь, я могла бы присматривать за твоей квартирой…

Он запрокинул голову и от души расхохотался, заполнив раскатами смеха всю комнату.

– Неужели? Селеста, не порти вечер. Я уже говорил тебе раньше: мне не нужна квартира, а тем более – женщина, которая держала бы ее для меня. Разве тебе не достаточно, что все время, которое я нахожусь во Франции, я провожу здесь, с тобой?

Чтобы как-то сгладить сказанное, Калеб наклонился и уткнулся лицом ей в грудь.

– Нет! Не достаточно! Девушки снова станут смеяться надо мной. Ты выбираешь только меня, когда приходишь в заведение мадам де Туа, но я, видимо, мало для тебя значу, раз ты не хочешь, чтобы я принадлежала только тебе!

Селеста обиженно выпятила вперед нижнюю губку, а прекрасно изогнутые брови сурово сомкнула над вздернутым носиком.

– Я думаю, у тебя просто есть другие женщины!

– Конечно, есть, – добродушно отозвался Калеб, – так же, как и у тебя – другие мужчины.

– Но ведь это же моя работа! – возразила она, сбрасывая с себя одеяло.

Опустившись на колени, Селеста нежно обняла Калеба за шею надушенными руками.

– Иначе на что мне жить?! Меня уже тошнит от заведения мадам де Туа… Почему ты никогда не пригласишь меня на свой корабль? Я могла бы остаться там и быть рядом, когда бы ты ни пожелал. Это лучше, чем несколько часов ночью…

Ее настойчивость начала раздражать Калеба. Он потянулся за жилетом и с яростью принялся его натягивать.

– Я уже говорил тебе, что никогда не вожу женщин на корабль.

– Ах да! Это же что-то вроде священного места, где твой отец и мачеха поняли, что любят друг друга. Ба! Вот уж никогда бы не подумала, что ты настолько сентиментален!

Калеб в очередной раз пожалел, что рассказал Селесте об истории своего корабля «Морская Сирена». Во всем был виноват ликер, развязавший ему язык, и, возможно, одиночество, в котором он не хотел признаться даже себе. Калеб внезапно понял, что никогда больше не вернется к мадам де Туа: Селеста надоела ему своими чрезмерными требованиями и мольбами.

Почувствовав, что зашла слишком далеко, девушка сразу же сделала вид, что раскаивается. Она прижалась к Калебу и прошептала на ухо, что никогда больше не будет надоедать ему разговорами о корабле.