Как только он запел, я поняла, что не зря дроу учил меня сидеть с каменным лицом. Если бы не его уроки, я бы лежала на полу, корчась от смеха. Это было что-то. Голос оказался на редкость писклявым и начало, оказалось, про пылкие чувства к тонконогой эльфийке. Нет, я понимаю. Чувства это понятно. Почему он о них сначала поет? О чем он будет петь в середине? О планах ее завоевания что ли? Я оказалась близка к истине. До самого конца акта гном страдал от своей любви и невозможности сказать о ней объекту, клял жестокий рок, который сделал его гномом. Просил небеса сделать его оленем (мысленно я сказала, что он уже и так олень), причем не эльфом, а именно оленем, что бы бродить по пятам за своей возлюбленной. Акт закончился тем, что гном решает покончить жизнь самоубийством. Сказать, что я хотела смеяться, это значит, ничего не сказать. Меня распирал хохот, но я решила держаться до конца.
- Как вы находите оперу дорогая? - обратилась ко мне жена Харизза.
- О! Это божественно! - я закатила глаза. - Какие чувства! Ах, как страдал бедный гном! А как чудесно он пел!
Ших попытался скрыть смех за кашлем, но получилось плохо, поэтому мы возмущенно воззрились на него, после чего дровка фыркнула что-то вроде: "Мужчины!" и вышла из ложи. Но на этот раз нас не оставили вдвоем. Все присутствующие решили дождаться заключительного акта на своих местах.
- Проверяют гады, - шепнул мне дроу. - Не начнем ли мы с тобой хохотать, как только они выйдут.
- Как можно смеяться над такими высокими чувствами? - сказала я.
- Если бы не знал твое мнение, решил бы, что ты это серьезно, - усмехнулся Ших.
Раздался звон колокольчика и начался третий акт. В нем эльфийка спасала гнома от самоубийства, влюблялась в него и они вместе вопили (иначе это было не назвать) о своих чувствах. У эльфийки был красивый голос, у гнома писклявый, но сносный, но когда они пели вдвоем, хотелось заткнуть уши ватой. Я старалась не морщиться и сдержать хохот. Получалось вроде неплохо. У остальных это получалось куда хуже. То тут, то там вспыхивали эпидемии кашля с придушенными подвываниями. Кто-то в конце не выдержал и рассмеялся громко и заливисто на весь зал. На него, конечно, зашикали и попытались пристыдить, но парень ухохатывался так искренне, что народ потихоньку стал его поддерживать. Певцы попросили вывести парня, и охрана таки подчинилась. Эльфийка и гном продолжили стенания о своей тяжелой доле непонятой любви. Я рыдала. От смеха конечно, но кто в темноте разберет, от чего подрагивают мои плечи. Как только спектакль закончился, и певцы покинули сцену, Шиаххран извинился перед советниками и мы ушли. Нет, мы даже доехали нормально. Вот когда вошли домой, я свалилась на пол и гомерически расхохоталась.
- Нет Ших! Это форменное издевательство! - хохотала я.
Дроу тоже разразился громким хохотом, прислонившись к двери.
- Я понимаю, я ж не думал, что они так буквально все это. Никогда больше не пойду на такое. Это ж надо. Я сам был готов расхохотаться как тот парень. Я ему обзавидовался.
- Я тоже, но надо было сохранять лицо.
- Да я видел, как ты плакала от умиления, у тебя даже плечи тряслись! - попытался пристыдить меня дроу.
- Так я рыдала от хохота! Думала еще, как бы не пискнуть и не дай бог не хрюкнуть, а то пропало мое лицо, да и твое тоже. Вроде обошлось. Если ты не понял, что я хохотала, то советники точно. Ты ближе всех сидел. Рейза! Девочка моя, - я обхватила кошку за шею и чмокнула ее в нос. - Скучала?
Кошка лениво дернула хвостом, но лизнула меня в щеку. Вот как это было понимать? Она скучала, или "я тебе скажу все, что хочешь, только есть дай". Мне пришлось подняться и пройти на кухню. Меня ждало послание на столе. От Кейла.
"Подружка, надеюсь, вы не скучаете! Судя по всему да, потому как ты меня отсюда еще не забрала. Тут очень хорошо и даже вкусно кормят, но я хочу домой. Поэтому буду завтра утром. В смысле оденьтесь там что ли".
- Ших, Кейл завтра вернется, - в это время я достала мясо и отрезала пару больших кусков для Рейзы.
- Когда? Я бы не хотел тебя оставлять одну.
- Утром.
- Хорошо, я уйду на рассвете, а он, надеюсь, быстро вернется.
Раздался стук в дверь. Мийяки выгнула спину, я заняла боевую стойку и зажгла пульсар. Ших укоризненно посмотрел на нас, и мы устыдились. Шиаххран открыл дверь и впустил незнакомого мне дроу. Вошедший огляделся, прошел к камину и без приглашения сел.
- Докладывай, - коротко бросил ему Шиаххран и сел напротив гостя.
- Она в курсе? - кивнул на меня пришедший дроу.
- В курсе, - кивнул Ших.
