– Хозяин, прости. Она одета тепло, но как у неё раскрылись крылья, не пойму. Этого не должно было произойти.
– Валия… зачем? – Шайдар перевёл взгляд на любимое лицо, находящееся у сердца.
– Прости… если ты причинишь королю вред, погибнет весь летний луг, включая всех бабочек. Я должна была их спасти. – Из её носа и рта потекли струйки крови.
– Драго! Что с ней? Откуда кровь?
Вогр заглянул ей в лицо.
– Хозяин, её крыльев коснулся холод. Она… умирает.
– Нет! Нет! Валия. Любимая.
Бабочка подняла тонкую кисть и дотронулась до его серебристой щеки.
– Я люблю тебя… – уголки её губ тронула лёгкая улыбка, рука упала и она закрыла глаза. Прелестные, зеркальные, нефритовые глаза, в которых он всегда растворялся, видя там своё отражение.
– Нет! Валия.
Шайдар, они правы и король, и ваша жена. Его нельзя убивать. Луг погибнет. – Вогр раскрыл книгу в нужном месте и поднёс к его глазам. Дух, подсознательно, стремглав пробежал по тексту взглядом, по–прежнему, прижимая Валию к груди.
– Ненавижу… – перевёл взгляд на Лавра со спущенными штанами.
– Перестань истерить. Если она понесла от меня, а не от тебя, то не умрёт. Плод летнего луга согреет её. Поднеси жену ко мне.
Шайдар чуть не взорвался серебром от его слов.
Вогр и Альфа попытались оторвать бабочку от него.
– Шайдар, услышь его, возможно в этом её спасение! Шайдар, опомнись.
Он раскрыл объятия, из глаз скатились блестящие слёзы и, упав на землю, стали серебряными цветами. Альфа вместе с другими волками поднесли бабочку к королю. Тот положил руки ей на низ живота и замер. Через минуту из его ладоней начал светить солнечный свет.
– Что это значит? – процедил дух.
– Она носит моё дитя. Оно спасёт её, а когда родится, я заберу его. И оденьте мне штаны, что я – король бабочек свечу яйцами?
Волки молча надели ему и Фархаду брюки.
– Отдайте её ему. – Спокойным тоном произнёс Лавр, уже зная, что они спасены.
Альфа передал бабочку духу. Тот бережно взял. Крылья совсем потемнели и рассыпались в прах.
– Она больше никогда не будет летать. Теперь это просто прекрасная женщина, бывшая когда–то очаровательной бабочкой. – Констатировал сей факт вогр.
– Почему она не понесла от меня? – прошептал Шайдар даже больше самому себе, чем кому–то, вытирая запёкшуюся кровь с лица любимой.
Драго, находящийся рядом, услышал.
– Хозяин, мяу, такова воля богов. Это её судьба, стать матерью королевского дитя летнего луга. Пойми же, ему было дано спасти её. – Вогр потёрся о его ноги, чтобы хоть как–то приободрить.
Лесной дух снова прижал жену к себе и медленно поднялся в воздух.
– Развяжите их и проводите к пещере переселения, – бросил безразличным тоном.
Волки выполнили его приказ, и повели их. Лавр провожал тоскливым взглядом духа с бабочкой на руках. «Она никогда больше не будет моей. Наши законы запрещают желать бескрылых женщин. Но у меня будет от неё ребенок – плод моей любви к ней», – такие мысли не давали ему покоя, а вслух вырвалось:
– Кто бы мог подумать, что она мать моего наследника? Ни одна бабочка еще, ни разу не зачала от меня.
Фархад вопросительно посмотрел на него.
– А как вы поняли, что она беременна от вас?
– Я увидел её крылья до того, как они покрылись инеем и потемнели. Они приобрели на чёрных концах знак королевской крови – золотой трилистник.
– Вы готовы принять этого дитя, как своего наследника?
– Я люблю её… это плод моей любви, поэтому она и зачала.
Фархад тоже знал о законах летнего луга. Валия как женщина потеряна для короля навсегда.
– Если родится мальчик, я буду тренировать его и стану наставником во всём.
– Родится сын – мой наследник.
– Вы так думаете?
– Нет, знаю, почувствовал его силу в её матке.
Волки, идущие рядом, всё слышали, но никто не вмешался. Это их не касалось, хотя каждый подумал: «Любовь – страшная сила и никакие преграды ей не помеха». Одно они знали наверняка, что лесной дух любит Валию ещё сильнее и теперь она навсегда останется с ним.
– Любимая, как же долго мы с тобой гадали, кто у нас родится: бабочка или лесной дух? – Шайдар смотрел с умилением на жену, держащую младенца.
– Да, но я предчувствовала, что твоя кровь переборет, кто я, а кто ты? Я всего лишь бескрылая бабочка, а ты – тысячелетний лесной дух.
Он обнял её и поцеловал в лобик сына со снежным блеском в уголках глаз.
– Никогда больше так не говори. Ты – моя вторая половина.
– Спасибо, любимый, что не убил моего первенца от короля бабочек и отдал ему. Я так благодарна тебе. Ведь он и мой сын, хотя я не буду его воспитывать, кормить и играть. Не увижу, как он пошёл, не услышу его первого слова. – На её лице залегла тень.
– Такова воля богов и я смирился с этим. И потом сын Лавра не выжил бы в моём климате, и ты это прекрасно знаешь. Солнечное дитя будет жить там, где ему место.
– Знаю.
Малыш заплакал, и его щёчки покрылись крошечными серебряными трещинками. Они стали появляться у него через месяц после рождения.
