Эдиан уже привычно сжала кулак и впилась ногтями в ладонь, чтобы остановить предательские мысли и чувства.
– А может, воля Всевышнего в том, чтобы я… победила. Может быть, это испытание. Никто не знает воли Всевышнего, но всё Ей покорно, – сказала Эдиан. – А вы верите в Бога?
Ей хотелось поймать его на слове. Заметить, что его поступки сложно назвать богоугодными, ведь вера учит милосердию и уступчивости.
– Верю ли я? – усмехнулся Герберт. – Категория веры ко мне не применима. Я либо знаю что-то, либо не знаю. Существование Создателя не относится к области моих знаний.
– Значит, не верите! – уверенно сказала Эдиан. – А вот в магию верите. Она – ваш Бог, все для вас в жизни. Я не хочу так.
– Да, магия – это все! – неожиданно горячо сказал Герберт. – Магия пропитывает нас, дает нам силу и волю к жизни. Магия делает нас теми, кто мы есть…
«Например, чудовищами вроде вас!» – подумала Эдиан.
– Ты еще оценишь это, девочка, – подытожил он. – Стихии покорны тебе. Уверен, огонь среагировал бы так же, как вода… Твоя сила рвется из тебя, как бы ты этому ни сопротивлялась. А значит, глубоко внутри себя ты хочешь этой силы. Хочешь управлять ею и повелевать энергиями и всем, что магии подвластно. Просто тебе задурили голову высокими наивными идеями. Не дали поверить в свой талант и свою возможную власть. Но все еще придет. Ты ведь еще не знаешь, какое удовольствие, – это слово он произнес как-то «вкусно», как будто у него на языке вдруг появилась конфетка, и он смаковал ее, – использовать магию и исполнять с ее помощью свои желания. Магическая власть у тебя в крови, и ты полюбишь ее… тоже.
Эдиан набрала в грудь воздуха, чтобы ответить, что никогда она не станет одержимой магией, как он, что это не ее путь, что она скорее умрет, чем станет похожей на него, но в этот момент в дверь постучали.
– Войдите, – небрежно бросил Герберт.
Это была Сэйра. Она низко поклонилась ректору и робко произнесла:
– Там какая-то девушка. Говорит, что она подруга месси Эдиан, и пришла справиться о ее здоровье.
– Надо же, не побоялась! – усмехнулся Герберт и рассмеялся. – Похоже, ты умеешь выбирать друзей, волшебница. Пусти ее, – бросил он Сэйре и посмотрел на Эдиан. – Можешь провести день с приятельницей. Это к лучшему.
И быстро вышел.
Сердце Эдиан радостно забилось, когда она поняла, что Сарита отважилась прийти прямо в логово к ректору.
Но в душе все равно было неприятное чувство. Она ощущала, что между ней и ректором осталась противная недосказанность во всех этих вопросах, связанных с магией и религией. И еще… что в чем-то это чудовище может быть право. Отвратительное чувство, словно он коснулся самых мерзких, мелких, противных точек ее души. Тех оврагов, окошек в преисподнюю, на которые она не хотела смотреть, чью вонь не хотела ощущать. Которые всегда давила в себе мыслями о Боге, родителях и милосердии.
Как только Сарита вошла, Эдиан кинулась к ней и благодарно сжала руку. Непривычная к проявлению симпатии, девушка опустила глаза.
– Спасибо, Сарита! Как ты отважилась прийти сюда?!
– Мы все волновались за тебя, – ответила гостья. – Ганс и его друзья… и в коридоре после урока стоял такой высоченный парень с третьего курса… Так волновались, что они даже начали разговаривать со мной! – глаза Сариты заблестели от плохо скрываемой радости. – Мы решили, что всех не пустят, и вообще… парней к тебе не пустят в любом случае. Поэтому я вызвалась пойти тебя навестить. Я не боюсь ректора.
– Спасибо! И я рада… что они с тобой разговаривают! – сказала Эдиан.
– Благодаря тебе! – криво улыбнулась Сарита и принялась осматривать гостиную. – Ничего себе! Вот что значит великая волшебница! – изумилась она, с завистью оглядывая высокий потолок, резные кресла и окно в сад.
– А ты где живешь? – осторожно спросила у нее Эдиан. Постоянно вызывать у Сариты зависть ей не хотелось. Но пока было непонятно, как избежать этого.
– В корпусе для прислуги, в немного переделанной комнате горничных, – усмехнулась Сарита. – Проклятие охраняет меня от домогательств. Но магистр Торо все же не рискнул поселить меня в жилом корпусе для мальчиков. Вдруг среди них найдутся слишком смелые или не знающие, кто я такая. Впрочем, – Сарита снова недобро усмехнулась, – я в любом случае не боялась, ведь меня сложно назвать красавицей. Еще не один парень не смотрел на меня так, как они все смотрят на тебя…
Да, к сожалению, Сариту и верно сложно было назвать красавицей. Чуть выше Эдиан, тоже худенькая. Но у Сариты не было ни пышной груди, ни тонкой талии, контрастирующей с упругими бедрами. Скорее, ее фигура походила на плоское бревно. Эдиан знала, что девушки с такой фигурой часто переживают. Черты лица ее выглядели не просто неправильными, а даже какими-то кривыми и угловатыми.
И во взгляде Сариты на красивую изящную Эдиан, конечно, проскальзывала зависть к ее внешности. Но она была не злой – видимо, благодарность пересиливала.
