Мадам Элен нахмурилась, а Сесиль посмотрела на меня испуганным взглядом. Который я впрочем, проигнорировала.
— Мила! — не поднимая тона, позвала мадам Элен мою служанку.
Через пару секунд перед нами материализовалась сама Мила.
— Чего изволите, мадам Элен? — прошелестела служанка.
Ее кроткие глаза смотрели на хозяйку дома с некоторым страхом и настороженностью, а уголки губок подрагивали, будто в обиде. На ее личике блуждало расстроенное выражение и мое сердце дрогнуло. По всей видимости, что-то с ней случилось. Я очень хотела подробно расспросить о том, что произошло, но не смела. Пришлось заложить руки за спину и незаметно для всех сжать их в кулаки. В моей памяти были еще свежи воспоминания пяти дней рабского труда на Матрену и ее мужа-разбойника.
— Принеси Габриэль ее веер из черных перьев. Да, поживее, милочка, мы и так опаздываем, — командирским тоном велела маман.
Мила присела в реверансе и понеслась наверх со спринтерской скоростью. Я кусала губы, злясь на мадам Элен за то, что она так грубо распоряжается этой милой девушкой. Пришлось немедленно успокаиваться. Как только я получила веер, мы втроем неторопливо вышли из холла. Кучер Михей уже подогнал белоснежную коляску с откидным верхом к самому парадному входу.
Солнце уже зашло, и яркий летний день постепенно угасал, и лишь на западе медленно догорал закат, освещая вершины горных хребтов багряным светом. Там, наверху, был еще яркий вечер, а здесь в долине — все в свои руки брала бархатная ночь. Багровые и пурпурные тучи толпились на небосводе, делая его просто сказочным. На небе загорались первые вечерние звезды и сиротливо, отдельно ото всех, висел бледный тоненький серп молодого месяца. Я любовалась короткими южными вечерними сумерками, оглядывая все вокруг. Дорога шла чуть под уклон. Она была несколько ухабистая и тряская, а по бокам ее, в кювете, росли вечнозеленые кипарисы. Вечерний воздух был прохладным. Дневная июльская жара уже ушла. Аромат деревьев и кустарников усилился, от камней и дороги исходил ощутимый жар нагретой за день почвы. Захотелось улечься в густой траве, горячей от дневного зноя и, раскинув в стороны руки и ноги, лежа на спине созерцать звезды, слушать пение сверчков и вдыхать аромат ночных цветов, распустившихся с наступлением бархатной ночи.
— Ты поразишь всех молодых людей, — оторвал меня от созерцания природы нежный переливчатый голосок Сесиль. — До того ты восхитительно выглядишь, Гэйби.
Я перевела взгляд на сестрицу. Ее глаза светились в полумраке, а фигурка казалась еще меньше и изящнее. Палевое платье выделялось светлым пятном в полумраке летних сумерек, и было даже видно, что она улыбалась мне.
— Благодарю тебя, милая. Ты тоже восхитительно выглядишь, — промурлыкала я мягким голоском, возвращая ей улыбку в ответ.
— Спасибо, — пролепетала она, в смущении опуская глаза.
— Дочери мои, помните, что хорошие женихи могут быть и сегодня вечером, — вставила назидательным тоном мадам Элен. — Не упустите свой шанс — найти себе мужа еще до сезона. Осенью вы будете иметь большое преимущество перед другими барышнями.
— Ага, если это будет не господин Зуев, — хохотнула я, вспоминая рассказ Сесиль.
— Ты ей рассказала про Зуева? — грозным тоном спросила маман у своей настоящей дочери, пока я глубоко в душе искренне развлекалась этой ситуацией.
— Да, — пробормотала сестрица, сжимаясь в комочек.
По ее личику было видно, что она горько жалеет, что созналась в этом мне.
"Твою мать, да нас как мясо на базар везут, чтобы продать подороже. Вот так маман! Дочерей своих в страхе держит и богатых женихов ловить им велит!" — мрачно раздумывала я, наблюдая, как маман Элен сверлит злым взглядом Сесиль.
Мне даже стало жаль эту робкую бедняжку, которая и слова поперек своей матери сказать не может. Дуэль взглядов окончилась полной капитуляцией сестрицы настоящей Габриэль.
— И еще, милочки, ни слова о том, что Гэйби потеряла память, — строго изрекла мадам Элен. — Еще слухи поползут поселком. Выкручивайтесь, дабы женихи не обходили вас десятой дорогой.
Сесиль просто пару раз вздохнула и проблеяла:
— Как скажете, маменька.
Мадам Элен удовлетворенно кивнула и перевела пытливый взгляд на меня.
"Меня не запугаешь, милочка! Мы и не таких уламывали. Щас-з-з, буду я каких-то женихов ловить. Еще чего! Не те у меня цели на сегодняшний вечер" — истошно надрываясь, вопил мой внутренний голос, а я меж тем спокойно выдержала взгляд мадам Элен.
Маман тяжко вздохнула. Я с невинным видом вертела в руках веер.
— Что-то не так, маман? — сладко поинтересовалась я своим коронным издевательским тоном.
Сперва маман задохнулась от негодования и пару секунд ее глаза сверкали в густых сумерках. Видимо этот взгляд был призван испепелить меня.
— Ты совершенно не меняешься, Гэйби. Хоть и память потеряла, но ты — моя дочь, какой была, такой и осталась. Все еще думаешь выйти замуж по любви? — устало проговорила она, томно обмахиваясь веером.
Я стиснула ручку своего веера и, злорадно ухмыльнувшись, благо эту улыбку никто не увидел, ответила приторным тоном:
— Да, маман…
