Вот только тело реагировало совсем не так, как обычно. Он имел Каринку жестко, долго, почти без прелюдий. Знал, что ей, в отличие от Марины, нравилось пожестче – она только страстнее становилась, когда он проявлял силу и вдалбливал ее в постель. И если сама Карина кайфовала, то Зверь за два гребаных часа не смог даже кончить!
– Ты куда, Дамирчик? – истомно прошептала любовница, когда он снял с себя девку и направился в душ.
Зверь раздраженно отмахнулся, закрыл за собой дверь, и остановился напротив зеркала. Взглянул в неудовлетворенные злые глаза и сам у себя спросил:
– Какого хера тебе надо? Красивая баба, твоя – пользуйся. Что тебе надо-то еще? – прорычал он, расшвыривая в сердцах какие-то дурацкие пластиковые баночки, что стояли на столике возле раковины.
И знал ответ, что. Точнее, кто. Весь секс был какой-то механический, просто движения туда-сюда, которые не заводили. Да, стоял как каменный, Дамир был возбужден до предела, но кончить этих ощущений не хватало. Недаром Карина проводила его облегченным взглядом – она сама испытала оргазм уже несколько раз, и у бедной девушки уже сил не осталось его обслуживать.
Ледяной душ немного отрезвил, а десять минут ледяного душа сумели погасить горящий в груди огонь. Ненадолго, но все же.
Его ломало, как наркомана, он хотел дозы. И не просто спать с Мариной, но и попросить у нее прощения за то, что натворил. И Дамир очень надеялся, что она найдет в себе силы его простить. Иначе он просто не знал, как унять это чувство вины, которое выжигало нутро все эти дни.
Хорошо, что Зверь не лез ко мне. Не трогал, не приходил, не пытался заговорить и даже позволял завтракать и ужинать без него. Именно позволял, потому что очень сомневаюсь, что его мучила совесть. У такого мужчины, как он, ее точно быть не могло. И пока я была предоставлена сама себе, оставалась куча времени, чтобы подумать, что делать дальше.
Больше всего страшно даже не за себя, а за маму Зою. Такими глазами он смотрел, когда намекал на то, что знает способ сделать меня послушной… Да и что ему моя мама, обычная женщина, которую он раздавит по своей прихоти и не заметит даже. Не зря Жанна Екатерину Васильевну резко отдыхать отправила. Видимо, понимала, какой Зверь на самом деле и помогла ей уехать.
За эти несколько дней я накрутила себя до предела, просто чувствовала, что еще немного – и нервный срыв мне обеспечен. А еще я постоянно прокручивала мысли о том, что будет, если я подсыплю яд Дамиру. Уже не просто допускала эту страшную мысль, а думала, что случится дальше, после того, как он умрет! Совершенно точно меня убьют. Но хотя бы не тронут маму. А может, и правда никто меня не поймает, как говорила Жанна… В этот момент я опоминалась и с ужасом била себя по щекам. Так нельзя! Я не убийца!
В то утро я спустилась вниз раньше обычного, еще до того, как Зверь уехал. Стол к завтраку уже оказался накрыт. Даже если я не спускалась, Марта всегда сервировала его на двоих. Почему? Зачем Дамир дал ей такое распоряжение, если знал, что я предпочитаю есть после, одна и на кухне?
Сердце пропустило удар, когда я увидела кофейник. Из его носика шел легкий пар – хозяин дома любил горячий только что сваренный кофе. Подошла ближе и судорожно сглотнула. Возьму поднос, две чашки, кофе, поднимусь наверх. Сделаю вид, что я пошла на мировую и пришла мириться. Предложу кофе, сама выпью, чтобы отвести подозрение и… И всё. Мои мучения закончатся.
Быстро разлила кофе по чашкам и непослушными пальцами нашарила в халате маленький пузырек. Я всегда носила его с собой. Просто боялась, что Марта может увидеть или найти его и доложить Дамиру об этом.
Моя решительность испарилась ровно в тот момент, когда я взяла его в руки. Одна чашка для меня, вторая – для Зверя. Он обидел меня, унизил, взял силой, но главное, угрожает жизни самого дорогого человека. Сейчас я ненавидела Дамира за это всей душой. Но… просто так взять и убить человека?
– Давай же! Давай, идиотка, ты же слышала, что он говорил! – меня трясло.
Силой заставила себя откупорить бутылочку. Слезы градом катились из глаз.
– Марина…
Вздрогнула от тихого оклика и резко обернулась. Почувствовала, как из ослабевших пальцев выскальзывает крохотная баночка. Горячие капли обожгли запястье, тихий звон – и, холодея, я поняла, что яд упал в одну из чашек. Полностью, вместе с этой баночкой. От лица отхлынула кровь и с ужасом я смотрела на Дамира.
Он убьет меня. Повезет, если сразу, а не станет издеваться надо мной или мамой. Я не могла выдавить и слова, оцепенев перед мужчиной, как мышка перед опасной смертельно ядовитой змеей.
Дамир выглядел растерянным. Может подумал, что я его испугалась? Осторожно он подступил ближе и мягко произнес:
– Мариш, пожалуйста, не бойся меня. Прости за то, что я так себя повел тогда. Я… на самом деле не хотел делать тебе больно. И пугать тоже не хотел. Просто… не привык себя вести по-другому, – Зверь помолчал, подбирая слова, и продолжил после паузы, – Я постараюсь быть мягче, Марина. Только не бойся меня.
