Воспоминания одного из наиболее известных деятелей движения за права человека в СССР генерала Петра Григоренко охватывают громадный период времени с начала века до наших дней. Читатель вслед за автором проходит по дореволюционному украинскому селу, закручивается вихрем гражданской войны и испытывает магию коммунистического «манка». НЭП, учеба в Рабфаке и ХТИ, Донбасс, а затем головокружительная военная карьера, оборванная на самой вершине успеха из–за невозможности больше молчать, затем тюрьмы, психушки и противоборство Духа против силы – таков круг событий книги. И лица. Тут и высокопоставленные чиновники, и известные ученые, солдаты и генералы, правозащитники и агенты КГБ. И даже сам бровастый генеральный секретарь, умудрившийся за всю войну не побывать на передовой, но зато сумевший спереть каску у автора. До мелких деталей документальная книга читается как увлекательный приключенческий роман.
Издательство выражает искреннюю благодарность семье П.Г.Григоренко за содействие в подготовке настоящего издания, а также заведующей архивом программы «История диссидентского движения» НИПЦ «Мемориал» Т.М.Бахминой за предоставление части помещенных в книге фотографий
Прошло без малого два десятка лет с того дня, как книга воспоминаний генерала Петра Григоренко впервые увидела свет. Об издании ее в России в те времена не могло быть и речи. Но времена давно переменились, а книга все никак не могла предстать перед российским читателем.
История этой книги так же непроста, как и история ее автора.
Отец начал писать свои мемуары еще за решеткой так называемой специальной психиатрической больницы (СПБ) в г. Черняховске. Однако все написанное было конфисковано администрацией «психушки» и сожжено.
Освободившись, отец еще несколько раз брался за создание этой книги, однако и эти варианты бесследно исчезли — в архивах КГБ.
Рождению книги предшествовали события, которые в то время, казалось, не имели к ней прямого отношения. Еще во время пребывания отца в «психушке» «компетентные органы» начали разрабатывать версию о моей «наследственной психической неполноценности». Особенную активность они развили в период между последними днями пребывания отца в СПБ и моментом моей эмиграции из СССР. Причем, оказывая на меня давление и заместитель главного врача СПБ по принудительному лечению Кожемякина, и прокурор Образцов удивительно единодушно намекали, что избежать принудительного лечения я смогу только эмигрировав.
Я терялся в догадках, почему мне предлагается такой выбор, когда у властей предостаточно возможностей упечь меня в места не столь отдаленные. Только спустя несколько лет я понял, что проявленная ко мне «гуманность» была не чем иным, как долговременным, рассчитанным маневром на изгнание из страны отца — генерала Григоренко.
…Через пару лет после моего отъезда отец заболел, возникла необходимость проведения срочной операции.
В КГБ это вызвало оживленный интерес. Невольно вспомнилась операция, которой подвергли в 1925 г. М.В.Фрунзе. Тогда Сталин тоже проявил к ней необычайный интерес… и пустяковая операция закончилась смертью пациента.
Почти не рассчитывая на успех, я послал родителям приглашение приехать в США, где мы с женой к тому времени поселились. Конечно же, если бы мир был без добрых людей, нам, свежим иммигрантам, было бы абсолютно не по карману оплатить лечение. Но, на наше счастье, через американскую украинскую общину мне удалось познакомиться с докторами Олесницким и Кузьмаком (оба украинского происхождения), которые взялись провести операцию бесплатно и привлекли к этому еще двух докторов — Щёна и Кокса.
И вот все было готово к приезду родителей, но в душе я сильно сомневался, что им разрешат выезд. Как мало я понимал тогда! Невольно все мы помогали КГБ разыграть давно разработанный сценарий изгнания генерала Григоренко из СССР!
Оказавшись на Западе, отец вновь обратился к написанию мемуаров. Первый вариант, в котором насчитывалось около двух тысяч страниц машинописного текста, был закончен очень быстро.
Американское издательство W.W.Norton & Со, InC., взявшее на себя англоязычное издание, пыталось навязать отцу «теневого соавтора» (Ghost Writer), но отец категорически отказался, не без основания полагая, что автор многочисленных исследований в области военных наук и публицистических статей, посвященных защите прав человека, значительно лучше напишет книгу сам.
