Рафаэл Кертис жестоко ошибался, когда думал, что с прибытием Эда Бартона и Ларса Норда, а затем и целого отряда варкенцев, да, еще и валгийцев, он сможет хоть немного отдохнуть и перевести дух. Когда в Убежище было собрано свыше ста семидесяти тысяч ребятишек, большая часть которых была малышами еще не достигшими пятилетнего возраста, он окончательно позабыл о том, что такое сон и покой. Единственным средством отдыха для него, да, и для всех остальных взрослых людей в Убежище, был стасис-релаксатор, но разве можно назвать полноценным отдыхом три часа электросна, когда твое тело подергается массажу, накачивается витаминами и допингами-иммобилизантами, подвергается еще черт знает каким процедурам, после которых ты выскакиваешь из хромированного саркофага эдаким прытким бодрячком, сознающим, что он был помещен в этот роскошный гроб всего лишь несколько часов назад и после этого все равно осталось такое чувство, что ты вообще не спал ни одной минуты.
Разумеется, после этого ты мог целые сутки напролет решать сложнейшие задачи, связанные с тем, как управиться с оравой детворы, но все равно время от времени тебе хотелось залечь на груду мусора где-нибудь в укромном местечке и хорошенько выспаться. Варкенцам тем было куда легче, ведь к их услугам в одном из корабельных бассейнов были созданы все условия для водной медитации. В этом помещении температура держалась на отметке минус тридцать пять градусов, по берегам бассейна, сложенного из розового мрамора, высились пушистые снежные сугробы, а в самом бассейне, наполненном морской водой, плавали самые настоящие льдины.
Зайдя туда лишь однажды и с ужасом посмотрев на то, как на дне бассейна, под двухметровым слоем ледяной воды лежат бесчувственные тела пятерых варкенцев, цветом напоминающие кость, Рафаэл вылетел оттуда пулей и потом еще очень долго не мог согреться. Самым странным для него было то, что варкенцы умудрялись проводить под водой по три, четыре часа кряду и при этом умудрялись не прекращать работы по очистке корабля от завалов мусора. Благодаря их усилиям, а так же благодаря тому, что некий удивительный гений-суперкомпьютер по имени Нэкс умудрялся управлять всеми механизмами корабля, он стал приобретать обжитой и вполне приличный вид. В глазах ребят Рафаэл Кертис по прежнему оставался Стариком, предоставившим им Убежище и потому его слово было для них законом.
Видимо, именно поэтому Эдвард Бартон назначил его комендантом и поручил ему командовать армией Разведчиков, Стрелочников, Проводников и Добытчиков, которые к тому времени превратились по большей части в Нянек, хотя никак не могли конкурировать с настоящими Няньками. Эти новоявленные Няньки могли сколько угодно сюсюкать с малышами, чуть ли не вставать перед ними на голову и изображать из себя клоунов, чтобы хоть как-то завоевать их доверие, но стоило только появиться в толпе малышей их настоящей Няньке, какому-нибудь восьми или десятилетнему мальчугану или девчушке, они мгновенно про все забывали и повиновались даже малейшему жесту. Пожалуй, именно старые Няньки были подлинными хозяевами положения в Убежище. Ведь за каждым из этих подростков стояла толпа малышни иной раз доходившая числом до двух, а то и трех сотен человек.
Малышня, с которой Няньки провели в городе самые тяжелы дни, видела в них свою единственную защиту и порой было странно видеть то, как двухлетний карапуз, случайно оказавшийся в чужой команде, бросается на шею своему покровителю, с которым он провел несколько месяцев в подземельях Бидрупа. Поэтому каждая команда поселялась в отдельном помещении, для чего приходилось сносить переборки между каютами и обустраивать одно, просторное помещение, служившее и спальней, и комнатой для игр, и столовой, чтобы в нем можно было поселить одну команду.
Рафаэла до глубины души поражала та тишина, которая поначалу царила на корабле. Даже оказавшись в убежище, дети долго боялись громко разговаривать и постоянно баюкали грудничков, чтобы они случайно не начали плакать. Так велик в них был страх перед Ублюдками. Постепенно они начали оттаивать, но все же боялись говорить громко и вскоре Убежище наполнилось тихим гомоном детских голосов. Няньки, не смотря на то, что это были в основном подростки не старше двенадцати лет, еще в городе организовали четкую и весьма разумную систему управления, при которой старшие наблюдали и ухаживали за младшими, а сами Няньки опекали всех.
