Три Лорда расположились в бирюзово-зеленом небе Малого Горного Антала вытянутым треугольником и заливали арену, посыпанную черным, искрящимся фиолетовыми искрами песком, ярким светом. Все ярусы амфитеатра, от самого нижнего, на котором полукругом стояли над ареной отцы-хранители и патриархи всех кланов Варкена, до самых верхних ярусов, на которых сидели почетные гости и просто зрители, были заполнены до отказа. Калвину, которому в этот день древними традициями Варкена было запрещено пользоваться своим сенсетивным даром, стоило лишь беглым взглядом окинуть трибуны гигантского сооружения возведенного посреди горной долины, чтобы понять очевидный факт – на церемонию собралось гораздо больше людей, чем он ожидал.
Он расценил это, как знак судьбы и, покорно склонив голову, двинулся в числе первых Нордов к огромной, белоснежной нише-часовне в глубине которой парил семидесятиметровый черный крест. Подойдя к этому символу страдания на подобающее расстояние, он буквально рухнул перед ним на колени. Вслед за ним коленопреклоненно встали перед часовней еще пятнадцать тысяч мужчин, женщин и детей клана Нордов Мединских и скорбными голосами принялись читать слова поминальной молитвы:
– Великая Мать Льдов, во имя сына своего, отдавшего жизнь во искупление наших грехов, прими в свои светлые чертоги души наших самых близких людей, Арктана Мерка, павшего от рук его друга Уркварта Норда, ослепленного яростью и не ведающего того, что он творил. Да очистятся их души в твоих ледяных чертогах. Прими душу возлюбленного брата нашего, Зариши Мерка и его сына Огуна, павших от рук воинов-архо нашего клана, да найдут их души покой в твоем вечном свете, Великая Мать Льдов…
Так, поминая каждого из погибших, читали Норды Мединские свою поминальную молитву, в которой они просили прощения у предков своих врагов за прегрешения их собственных предков. Никто из погибших не был забыт и о каждом говорились самые проникновенные слова. Если бы эту молитву читал один человек, то ему пришлось бы стоять коленопреклоненным не одни сутки, так много жизней унесла вражда кланов за долгие тысячелетия. Но и на то, чтобы помянуть всех погибших пятнадцати тысячам клансменов понадобилось около получаса. Окончив читать молитву Норды Мединские поднялись на ноги и встали слева от часовни. Настал черед Мерков Антальских помянуть погибших от рук людей из их клана, людей клана Нордов Мединских и они так же выступили вперед, ведомые Розалентом, старшим братом Веридора Мерка.
Среди Нордов и Мерков только отцы-хранители кланов не принимали участия в чтении поминальной молитвы. Они стояли друг перед другом и в течении всего этого времени держали в руках тяжелую, обсидиановую чашу, до краев наполненную святой водой. Чаша разделялась ледяной перемычкой и в каждую из её половинок была налита вода из святых источников двух кланов.
Никому из них даже не пришлось приложить пирокинетических усилий, чтобы лед растаял и воды, освящавшие жизнь двух кланов смешались между собой. Когда это произошло, они подали своим клансменам знак. Мужчины, женщины и дети двух кланов, собравшихся возле часовни, сбросили с себя черные туники и кимоны и остались в сверкающей в свете трех солнц, мягкой варкенской броне. Для того, чтобы одеть одежды нового клана, клана Лиант из большого Антала, как это сделала еще до начала церемонии Рунита, у них ушли какие-то считанные минуты.
Как только переодевание закончилось, над притихшим амфитеатром зазвучала тонкая, переливчатая мелодия, исполняемая на галанской флейте каким-то невидимым музыкантом. Под эти нежные звуки, держа на руках дочь, через маленькую дверцу, прорезанную в часовне прямо под парящим в воздухе крестом, к своим сородичам вышла счастливая и улыбающаяся Рунита. От верхнего циркульного обреза мраморной арки, обрамлявшей часовню, заструились потоки нежно-голубой, переливчатой ткани, закрывшей собой черный крест, символ сына-спасителя. Как только ткань коснулась пола арены, хитроумные механизмы размещенные под ареной, всосали в себя черный, искрящийся песок, под которым скрывались шестигранные плиты из сверкающего солопласта. На его золотистом фоне, зелено-бело-голубые туники нового клана, расшитые багряно-алым золотом, казались особенно нарядными.
