Кире от этого продолжительного кинжального взгляда стало не по себе. В горле у нее слегка пересохло от затянувшейся паузы. Но тут спасительно и шумно закипел кофе в турке, героически приняв удар на себя. Полковник тихонько выругался на армянском и поспешил протереть плиту от сбежавшего напитка.
Разбудив Реброва и плотно позавтракав втроем, они отправились в отделение.
– Hej. Jeg har brug for at h?re Lebanon Olsen[18]. – Виннер в присутствии Аганова и Реброва говорила по телефону с кем-то по-датски.
Мужчинам казалось это и забавным, и чертовски привлекательным. Также их охватывало чувство гордости за коллегу. Кира во время разговора была напряжена, и ее официальный тон выдавал не лучшее положение дел. Становилось ясно, что на том конце провода ей были не рады, длительное молчание указывало на то, что ее звонок в очередной раз переводили на нового человека. После почти получасовой попытки связаться с Олсеном через его бывших коллег капитан в ярости шлепнула мобильником о свое упругое бедро.
– Не дают ни телефона, ни адреса. Но как же так?! – возмутилась Кира.
– Ну а как ты хотела? Это ведь полиция, а не справочная, – рассматривая свои руки и вальяжно расположившись в своем кресле, произнес полковник.
– А как мне найти его контакты? – сдерживая разочарование и гнев, спросила Кира.
– Может, соцсети? – оживленно предложил Ребров. И тут же обратил свой взгляд на Аганова, ожидая поощрения за версию.
– Значит, так. Идите и ищите его на просторах интернета. А я пока пару звонков сделаю, – по-отечески обнадеживающе произнес полковник и затем уже сурово добавил: – И запомните. Никаких официальных запросов! МВД России им не интересуется!
Дверь за подчиненными захлопнулась.
– Мы должны его найти! – заявила капитан и, стиснув зубы от злости, рухнула в рабочее кресло. Она открыла на своем компьютере «Фейсбук» и стала жадно искать информацию об Олсене.
Ребров тоже принялся искать датчанина, но, в отличие от коллеги, он не выглядел одержимым. Проведя не отрываясь почти полтора часа перед мониторами, первым нарушил тишину Сергей.
– Ну что у тебя?
– Отправила запрос в «Фейсбук» шести контактам с такой фамилией. Написала пару писем на имейлы таких же однофамильцев. Жду ответов. А у тебя?
– Медицинские страховки нашел в открытом доступе. Олсенов в Дании как Ивановых у нас. Интересно, а как Аган его найти хочет?
После этой фразы раздался звонок от полковника на сотовый Киры.
– Зайдите оба, – донеслось из динамика смартфона.
После дежурного стука в дверь оба вошли в кабинет. В руках у полковника был распечатанный на цветном принтере лист формата А4.
– Звони сюда, – с улыбкой на лице произнес он и протянул Кире загадочный листок, сложенный пополам. Ребров и Виннер недоумевающе переглянулись.
– Это… это как? Это его номер? – проглатывая слова от изумления, спросила она.
– Почти. Это телефон клуба, где числится Каспер, – явно наслаждаясь моментом славы, растворяясь в улыбке, словно Чеширский Кот, сообщил полковник.
– А кто это Каспер? – глядя на лист с изображением счастливого лица полицейского, державшего на руках рыжего щенка бультерьера, спросил Ребров.
Но полковник, продолжая улыбаться, только перевел взгляд на Виннер, что являлось сигналом для ее реплики.
– Это бультерьер. Его собака, – тихо произнесла изумленная Кира.
Это был шах и мат в интеллектуальной партии от старой школы КГБ. Полковник хитро подмигнул капитану и, кивнув головой в сторону двери, продолжил работу за своим компьютером.
– Вот же дьявол этот Аган! Как мы до этого не додумались? – досадно выпалил Ребров уже в коридоре отдела.
Каспер часто мелькал в газетных статьях озверевших репортеров. Бультерьер и сыщик были олицетворением кошмара Дании. Но это фото было сделано на пике карьеры Олсена. В то время питомник Каспера публично гордился достижениями молодого полицейского и, указав на фото номер телефона и даже адрес, значительно увеличил свою популярность. Теперь же, словно сговорившись, работники пера и печати штамповали случаи страшных нападений этой породы на людей, а количество питомников и клубов собак за три года прилично сократилось.
– Удивительно. Всего одно фото из газеты – и вуаля! – продолжала восхищаться начальником капитан Виннер.
Ребров ревностно скривил физиономию и удобно откинулся на кресле.
Записав несколько версий для своего хитрого плана, Кира выбрала самую первую – о потерявшейся собаке. Отрепетировав подачу и интонацию, она наконец набрала номер собачьего клуба. Ребров в предвкушении великолепной игры датской актрисы оперся спиной о стену, скрестив руки на груди, словно кинокритик.
– Здравствуйте. Простите, пожалуйста, за беспокойство, – полилось на иностранном языке из ее уст. – Я нашла собаку на улице. Вероятно, она принадлежит вам.
– Какую собаку? – с интересом отозвались на том конце провода.
Кира сжала кулаки и почти неслышно произнесла: «Yes!» Затем, включив дурочку, продолжила:
– Это питбуль… ой нет! Бультерьер. Точно, это бультерьер. Голова еще такая на мышь похожа.
