Коучем одного из направлений был ЕЕ (Еремей Ерофеич) – зам по общим вопросам генерального директора того самого научно-производственного объединения, труженики которого «навстречу» XXVI или XXVII съезду были облагодетельствованы постройкой, как выразились бы сейчас, «корпоративного» Дома быта, в состав которого входили продуктовый и галантерейный бутики, сберкасса и прочие радости жизни, включая парикмахерскую на два зала, в одном из которых мы с Лянкой ныне отравляем атмосферу никотиновым чадом.
Не знаю, чем я приглянулся старому аферисту. Видимо, Еремка угадал во мне душу, страждущую покоя вдали от производственных буден. И еще до окончания программы предложил мне должность «конкретно» лидера производства – генерального директора одного малого, но очень перспективного предприятия. Он даже не стал мне рассказывать, чем это малое предприятие занимается. Как я позднее стал догадываться, Ерёма в ипостаси зама генерального нашего НПО продавал моей фирмёшке всякие платы-чипы, затем от моего лица перепродавал эти платы-чипы другому малому предприятию, а уже с баланса этой второй фирмочки сбывал всё те же платы и чипы родному НПО по втрое большей цене.
Так на дверях мужского зала бывшей парикмахерской заводского Дома быта появилась табличка «НПЦ «Аталанта», а чуть позже в окружении высоких зеркал и фаянсовых раковин для мытья головы возникла и Элеонора Викторовна Медведева, каковой мать-командирша запрещает курить в собственных кадровых пенатах. Кстати говоря, на соседней двери, ведущей в бывший женский зал, появилась табличка с надписью «НТТЦ «Омфала» – не иначе, как в годы построения развитого социализма Ерёма отсидел пару лет по путевке ОБХСС в одной камере с каким-нибудь профессором античной мифологии.
От реминисценций меня отвлекает тяжкий Лянкин вздох. Она докуривает сигаретку, элегантным щелчком отправляет фильтр в раковину для мытья головы и снимает изящные лодыжки с тумбочки для парикмахерского инструмента.
– Что, работать пора? Старая грыжа совсем заела? – никто не умеет так, как я, выразить соболезнование в форме вопроса.
– Угу! – вздыхает Лянка. – Надоть иттить! – она потягивается юным телом белокурой Багиры, производя в моем подсознании очередной эротический фурор, и покачиваясь на аршинных каблуках, направляется к двери. – Петровна поручила до конца недели провести молодёжную научно-практическую конференцию. Не сделаю – зажует как бобик грелку.
– Ну, так проведи! Какие проблемы? Не знаешь, как это делается? Разошли по отделам разнарядку. По пять рыл со структурной единицы – вот тебе и кворум!
– Понима-ашь, не всё так просто. Петровне нужен какой-нить выхлоп. Типа: «Молодежь научно-производственного объединения, собравшись на свою научно-практическую конференцию, постановила создать Центр научно-технического творчества молодежи и приложить свои опыт и знания к расшивке узких мест производства». Во времена непорочной девственности Петровны такие центры были на каждом предприятии. Старой овце комсомольская молодость вспомнилась, а мне расхлёбывать.
– Дык, напиши заранее постановление. Попроси Валерия Антоныча из отдела внешнеэкономических связей прочитать на полтора часа лекцию о том, как наша экономика поднимается с колен. К концу его оратории почтенная публика подпишет что угодно, лишь бы не слушать его дальше.
– Не получится! – вздыхает Лянка. – Говорю же, старая грыжа хочет чего-нить реального. Записала в план работы отдела создание молодежного венчурного предприятия по внедрению всяких там кунштюков. Короче, надо, чтобы этим кто-то занимался. Не просто словесный понос разводил. А чтобы у человека были идеи, рацухи, желательно – изобретение, под которое можно получить грант из фонда Бортника. Он сейчас как-то по-другому называется, но одна хрень: халявка! А иначе старая грыжа, чего доброго, спровадит меня в цех платы паять.
– С неё станется, – подтверждаю я и с удовольствием рассматриваю Лянку: метр 75, пепельные волосы, высокая грудь и осиная талия, юбка в самый раз – чтобы и офисный дресс-код соблюсти, и тонкие щиколотки с балетно накаченными лодыжками в белых чулочках показать; и шнобелем точь в точь в античные богини пошла, как их на скульптурах изображают – с тонкими ноздрями и пикантной горбинкой. – Спровадит, как пить дать! – в моей черепушке проскакивает мысль, что Петровне, дабы усидеть в ее высокопоставленном кресле, надо срочненько достать денежек и с кем-то поделиться, отсюда и вся байда с фондом Бортника или тем, что сейчас заместо него. Саму старую грыжку не жалко, но утилизовать такую цыпу, как Лянка, на пайке плит – совсем не комильфо. Посему и бормочу: – Круто она за тебя взялась! Но… Так и быть! – делаю драматическую паузу. – Ради тебя готов пожертвовать бывшим однокурсником. Холостой, неженатый, с красным дипломом!
– Серьёзно? – Лянка слегка настораживается. Как и многим красивым бабам, ей не везёт на нормальных пацанов. Поэтому упоминание о неженатости будущего реципиента грантов чуточку ее оживляет. – А он что-нить такое… Ну, изобрести, идею двинуть… Может?
