В погоне за искусством полностью

Но когда мы добрались до Наосимы, нам захотелось там остаться. Всё было в точности так, как говорил Таррелл: путешествие и одновременное замедление до созерцательной скорости – это часть процесса. Соитиро Фукутаке – человек, кому это скромное место обязано превращением в Шангри-Ла[9] любителей современного искусства, – думал так же. Большинство музеев, говорит господин Фукутаке, – это просто места, где демонстрируют произведения искусства. Но, по его убеждению, «произведения искусства, здание музея и окружающая его среда – всё это вместе должно быть направлено на то, чтобы разбудить сознание зрителя».

Слово «разбудить», которое он использует, напоминает термин «сатори», означающий в японском буддизме пробуждение, постижение или понимание. Другими словами, задачей Фукутаке было создать пространство, где не только выставлены первоклассные произведения искусства, но и где происходит изменение сознания, как в храме или святилище. И ему это удалось.

Наосима – это маленький городок, в нем чуть больше 3000 жителей. В 1985 году отец Фукутаке и тогдашний мэр островка задумали превратить его в место, где смогут встречаться дети со всех уголков света. Своим богатством семья Фукутаке обязана образовательной деятельности, и у Фукутаке есть доля в холдинге Benesse Inc., которому принадлежит в числе прочего сеть языковых школ Berlitz.

Фукутаке приступил к созданию на Наосиме святилища современного искусства после смерти отца в 1986 году. Со временем проект становился всё масштабнее, вовлекал всё больше работ самых разных авторов и расширился на соседние острова Тэсима и Инудзима. Люди, которые добираются сюда, действительно совершают паломничество. На пароме я заметил несколько человек из знакомого мне круга художников и ценителей искусства. Итальянец в элегантном твидовом пиджаке, приехавший из Токио, очевидно, намеревался обернуться за день – это осуществимо, если очень рано сесть на скоростной поезд, но требует немалой самоотверженности.

Наша поездка выпала на ослепительно солнечный весенний день, и первое, что мы увидели после короткой поездки на челночном автобусе от паромного причала, была Тыква Яёй Кусамы (1994). Этот выпуклый, словно надутый, овощ, в два с половиной метра высотой, покрытый узором в горошек, стал эмблемой Наосимы. Силуэт тыквы вырисовывался на фоне сверкающего бликами утреннего моря, по которому рассыпались похожие на конические пудинги островки. К этому времени группа пилигримов разошлась, и пирс был всецело в нашем распоряжении. Эта великанская тыквина выглядела сюрреалистически: нечто среднее между призовым овощем на витрине зеленщика и кораблем инопланетян.

МУЗЕЙ ЧИЧУ

Наосима, Япония

Зритель, знакомый с современным западным искусством, примет эту тыкву за произведение поп-арта, – чем она, возможно, и является. В шестидесятых годах Кусама жила в Нью-Йорке и выставлялась с такими художниками, как Энди Уорхол и Клас Олденбург. Но Тыква не похожа на их ироничные холодные работы. Покрывающий ее рисунок в горошек связан с яркими галлюцинациями, которые начались у Кусамы в возрасте десяти лет. Она называет эти пятна-точки «сетями бесконечности». Мы с Джозефиной уже видели в Токио странные и куда более старые изображения гигантских овощей на выставке японского искусства XVIII века. Так какое же явление Тыква – западное или восточное, или в ней нераздельно слились Запад и Восток?

Великий джазовый музыкант Дюк Эллингтон говорил еще в начале семидесятых, что Запад и Восток перетекают друг в друга и каждый человек рискует потерять уверенность в том, к какой культуре себя отнести. Сегодня этот феномен легче всего заметить именно в Наосиме.

Пройдя пару метров вдоль берега, мы наткнулись на работу мастера лэнд-арта, американца Уолтера Де Марии. Это были две гранитные сферы, размещенные внутри искусственной выемки в небольшой скале. Они были безупречно отполированы, поэтому в них четко отражались и зритель, и края этой выемки, словно перед вами был экран с видеозаписью, врезанный в камень. Мне показалось, что передо мной современная версия Платоновой пещеры: реальность, отраженная в геометрически совершенном твердом теле, находящемся внутри земли.

Это был безупречный пример того, как можно сказать многое малыми средствами. Данный принцип, доведенный до логической крайности минималистами поколения Де Марии, является ключевым для многих явлений модернизма XX века. Но когда я бродил по Наосиме, меня поразила мысль, насколько этот принцип глубоко японский. Величайшим в мире произведением минимализма является Сад камней в древней столице Киото. Этот «сухой сад» в дзен-буддистском храме Рёандзи состоит из пятнадцати камней неправильной формы, лежащих на светлом гравии с волнистыми следами грабель; перед тобой почти ничего нет, но смотреть можно часами. Сад был создан примерно за пятьсот лет до того, как архитектор-модернист Людвиг Мис ван дер Роэ сказал: «Меньше – значит больше».