– Если ты его ударишь, у тебя отберут ребёнка… Отберут квартиру… Тебе негде будет жить!
Эти слова подействовали на его мозг отрезвляюще, и, отвернувшись от Павлика, он ещё раз с силой пнул жену в живот и поковылял в спальню. Павлик помог тёте Свете перебраться на диван.
После этого избиения тётя Света долго восстанавливалась. Ей бы в больницу, но она предпочла отлежаться дома. Паше было жалко её, но в то же время он не понимал, почему тётя позволяет так обращаться с собой. Павлик помогал ей как мог. Встать тётя Света не могла. Готовить еду было некому. Дядя Толя пропал на несколько дней. Видимо, продолжал запой со своими дружками. Из остатков продуктов в холодильнике Павлик готовил для себя и для тёти. Яичница, хлеб с маслом, доширак. Они были рады остаться одни в квартире и страшились возвращения дяди.
Тётя Света не плакала, не жаловалась на жизнь. Она просто лежала и смотрела своим отрешённым взглядом. Временами её глаза задерживались на Павлике, но она не видела его, а словно смотрела внутрь себя.
– Тебе нельзя здесь оставаться, – сказала она.
Павлик недоуменно смотрел на неё.
– Куда же я пойду? – спросил он.
– Туда, где тебя ждут.
Вера клеила обои в новой квартире, когда позвонил Соловьёв.
– Да, слушаю, – ответила она, вытирая липкие пальцы полотенцем.
– Вера, ты где? – пропустив приветствие, выпалил Александр.
– Я в новой квартире. Ремонт делаю, – ответила Вера. – Бросай всё. Собирайся. Сейчас я приеду за тобой, – Соловьёв был очень возбуждён.
Вера даже не могла понять, хорошо это или плохо.
– Да что произошло?
– Некогда. Поспеши, – и он повесил трубку.
Вера, насколько это было возможно, привела себя в порядок и выскочила к подъезду. Александр Григорьевич остановился и, открыв дверцу, крикнул: «Давай скорее!» Вера запрыгнула в машину, и Соловьёв дал по газам.
– Вера, ты не поверишь, – начал он, не дожидаясь расспросов. – Мне в офис позвонила жена Самохина.
– Что? – брови Веры удивлённо поползли вверх, но тут же удивление сменилось страхом. – О Боже! Что-то случилось с Павликом?
– Нет, с ним всё хорошо, – успокоил её Соловьёв, но тут же добавил: – Пока хорошо.
– Так чего она хотела? И что значит «пока хорошо»?
– Она искала тебя. Сказала, что вызвала органы опеки и что Павлику небезопасно находиться с ними. Просила нас поскорее приехать.
– Господи, что же там произошло?! – причитала Вера.
– Сейчас всё узнаем.
Подъехав к дому Самохиных, не дожидаясь лифта, они бегом поднялись на третий этаж и позвонили в дверь.
– Кто там? – услышали они испуганный голос Павлика.
– Паша, открывай. Это Вера.
Павлик открыл дверь и бросился Вере на шею.
– Верочка, я знал, что ты не могла бросить меня! Я знал… – плакал мальчик. – Дядя Толя сказал, что я не нужен тебе. Но я не верил. А тётя Света всё мне рассказала…
– Мальчик мой… Родной… Павлуша… – Вера тоже плакала, прижимая Павлика к груди. – Как ты? С тобой всё хорошо? Что случилось? – засыпала его вопросами Вера.
– Со мной всё хорошо. Но тётя Света… Ей очень плохо. Дядя Толя побил её. А она хорошая. Она всё мне рассказала: что ты хотела забрать меня и что тебе не разрешили, что ты приходила ко мне, а дядя Толя выгнал тебя. И это она решила позвонить вам. Она там, в комнате. Ей тяжело вставать.
Вера и Александр Григорьевич зашли в зал и ужаснулись при виде Светланы. Синяки уже успели приобрести фиолетово-зелёный оттенок, отёк с лица немного спал, но всё ещё выглядел ужасно. Вера почувствовала, как к горлу подкатил неприятный ком от мысли, с каким извергом жил Павлик и что он мог сделать с мальчиком.
– Теперь вы понимаете, почему я позвонила вам, – заговорила Светлана. – Я уже вызвала органы опеки, чтобы они забрали Пашу. Теперь вы сможете подать повторное прошение об опекунстве.
– Павлик, выйди, пожалуйста, нам нужно поговорить с тётей Светой, – попросил Соловьёв.
Паша с неохотой поплёлся в свою комнату.
– Светлана, почему же вы раньше ничего не сказали? Вы подвергли ребёнка такой опасности, – с укором спросил Александр Григорьевич.
– Вы правы. Я виновата. Я надеялась, что с появлением ребёнка вся наша жизнь изменится, что он даст нам шанс всё исправить, начать заново. Но, видимо, только я хотела искупить свою вину, – Светлана замолчала, вид у неё был потерянный.
– О какой вине вы говорите? – спросила Вера.
Светлана посмотрела на неё с удивлением, словно позабыла об их присутствии. Какое-то время она просто молчала, обдумывая, стоит ли говорить что-то этим посторонним людям. Но её душа требовала облегчения, боль должна была выплеснуться наружу.
– Пятнадцать лет назад у меня родился мальчик, – начала она, обращая свой внутренний взор в далёкое прошлое. Пятнадцать лет… Ей казалось, прошли столетия. Вечность. – Мы назвали его Андрюшей. Он был такой крохотный, такой беззащитный, – лицо Светы озарилось безграничной нежностью. – Я помню всё: первый зубик, первые шажочки, его улыбку, смех. Он был такой жизнерадостный… – глаза Светланы заволокли слёзы.
Ни Александр, ни Вера не понимали, зачем она говорит всё это им, но слушали не перебивая.
