В комнате было холодно, но в жаровне был только что разожжен небольшой огонь, чтобы она согрелась. Ребекка потрясла решетку, чтобы стряхнуть с угля золу, протянула над огнем замерзшие руки, пытаясь согреть их этим жалким теплом. Когда наконец придет лето? Она бросила взгляд на окно, подумав, как же, наверное, холодно в конюшне. Разумеется, Джулиан пышет таким жаром, что ему даже одеяло не понадобится… но она все же чувствовала себя виноватой. Что ж, ему придется привыкнуть к тому, что она ему ровня и все решения они должны принимать вместе. Хотя, конечно, последние десять лет он сам принимал все решения для всей своей семьи.
Она задумалась, каково было восемнадцатилетнему оказаться с такой властью. Был он полон решимости или нет? Или почувствовал облегчение… или, может быть, страх? Нет, таким она представить его себе не могла.
Когда служанка принесла постельное белье, Ребекка попросила у нее чернила, бумагу и перо.
— Мэм, я принесу все это после вашей ванны. Хотя слово «ванна» звучало просто божественно, Ребекка не удержалась от замечания:
— Но я не заказывала ванну.
— Ваш слуга сказал, что она вам понадобится после целого дня в дороге, мэм.
Теперь она по-настоящему испытала чувство вины, растерянно пробормотав:
— Спасибо.
Когда служанка наконец ее оставила, Ребекка сняла шляпку и шаль и обхватила себя руками. Горячие угли тихо потрескивали в жаровне, в соседней комнате сердито спорили мужские голоса, но слов было не разобрать. Кажется, она чувствует себя… одинокой? Всю жизнь она провела в обществе сестры и брата, а также множества кузин и кузенов. Они все чрезмерно заботились о ней, как и родители. Ей казалось, что она с восторгом примет возможность побыть в одиночестве.
Внезапно ставни распахнулись.
Она ахнула и отскочила к двери. Сердце бешено забилось. Это был Джулиан. Он всунул в окно голову и плечи. Чопорный граф Паркхерст лазает по стене?!
Ребекка стиснула зубы, с трудом удерживаясь от смеха. Со смешанным чувством страха и восхищения она наблюдала, как он подтянулся еще выше, потом перекинул ногу через подоконник и впрыгнул в комнату. Затем он медленно выпрямился, развернувшись во весь свой немалый рост. Она ждала, что он надвинется на нее, покажет, как разозлился… скажет что-нибудь резкое. Но он ничего подобного не сделал, только молча уставился на нее.
— Это была шутка, — пролепетала она, раскидывая руки.
— Я понимаю.
Он вообще способен разозлиться, утратить самообладание, совершить какое-то безрассудство? Конечно, он последовал за ней из Лондона, но, вероятно, он логично объяснил это себе необходимостью ее защитить.
Он медленно приблизился к ней.
— Вы явно не оценили все последствия своей шутки. Это одна из самых плохих гостиниц, в которых мне доводилось останавливаться. Конюшня в ужасающем виде. И вообще, кто знает, кого хозяин счел нужным предупредить о том, что стоит перехватить женщину, путешествующую в одиночестве.
Она вздохнула с тревогой, не уверенная в его настроении.
— Вы правы. Я сожалею.
Он окинул ее суровым взглядом.
— Где ванна?
— Я очень ценю, что вы позаботились ее заказать. — С каждой минутой она испытывала все большую растерянность.
— Когда ее принесут, я спрячусь, — промолвил он, выгибая бровь, на его губах играла легкая улыбка. — Если только вы не хотите, чтобы все в гостинице решили, что вы спите со своим слугой.
Она ответила ему такой же улыбкой, полная решимости доказать, что тоже может терпеть его подшучивания.
— Вы все еще голодны? — осведомился он. Она покачала головой.
— Тогда я полагаю, что, пока мы ждем, вы должны ответить мне на несколько вопросов. — И он уселся на единственный в комнате стул.
— О чем? — поинтересовалась она притворно беззаботным тоном.
— Прежде чем мы доберемся до Манчестера, мне хотелось бы больше узнать о художнике Роджере Истфилде и о картине, для которой вы позировали.
И он притянул ее к себе на колени. Ребекка ощутила наплыв тревоги, неуверенности и… возбуждения.
Джулиану нравилось ощущать изгиб бедер Ребекки, то, как сжимала она колени там, где они касались другой его ноги. Она сидела, строго выпрямившись, как школьница, не позволяя себе прислониться к нему. Он находил очень забавным, что в одну минуту она просила, чтобы он ее поцеловал, а в следующую смотрела растерянно, не зная, чего от него ожидать. Нет, ей было самое место у него на коленях. Как иначе она научится вести себя среди скандала, в который впуталась?
— Я могу посидеть на кровати, — спокойно объявила она.
— И какая же будет от этого радость?
Он позволил своей руке обвить ее талию и опереться на ее бедро. Другую руку он положил ей на колено, и взгляд Ребекки растерянно сосредоточился на ней.
Джулиан дождался, пока она переведет глаза на его лицо, и спросил:
— Полагаю, что Истфилд написал ваш портрет в последний год?
Она заморгала, словно забыла причину и тему их разговора.
— В конце рождественских каникул.
— Вы не были тогда в Кембриджшире?
— Нет, — покачала она головой. — Мы хотели дать брату и его жене больше времени побыть наедине, так что провели Рождество в Лондоне.