Камилла остановилась, решив, что этого хватит. Все были изумлены тем, что «молчальница» высказала свою точку зрения, да еще в такой длинной речи. Вслед за ней и другие тоже выразили несогласие. Преподаватель не ожидал таких возражений, но, чтобы сохранить лицо, сказал в заключение: он очень рад, что на его занятиях студенты активно обмениваются мнениями и каждый свободно выражает свои идеи. Надо сказать, что комментарий Камиллы он принял очень доброжелательно. Сдержанный по натуре человек решился на публичное выступление, – разумеется, это следует оценить положительно.
После занятий Камилле захотелось извиниться перед преподавателем. Она чувствовала себя неловко, а неожиданная смелость появилась, скорее всего, под влиянием двух фраз, записанных накануне вечером. Да, тут существовала несомненная связь. Выразив в словах прошлое, она освобождала настоящее. Пусть резко и беспорядочно, как о том свидетельствовало внезапное и словно бы не зависящее от ее воли утреннее выступление. Она еще так мало написала, а уже какой хороший результат. Сразу освободилась от долгого вынужденного молчания. Камилла подошла к преподавателю:
– Извините, можно вас на минутку?
– Да, конечно, Камилла.
– Я хотела сказать… я сожалею, что сегодня утром… Я не хотела вам противоречить.
– Не надо сожалеть. Вы хорошо сделали, что высказали свое мнение. Может, я действительно ошибаюсь, что одни только живописцы проходят через стадию автопортрета.
– Нет, нет, вы не ошибаетесь. Никак.
– …
– Вы ведете занятия просто замечательно. Ваша увлеченность прямо заражает. Меня вы вдохновляете.
– Спасибо.
– Я…
– Да?
– Я не хочу злоупотреблять вашим временем, но…
– Я вас слушаю.
– Мне бы очень хотелось узнать ваше мнение о моих работах.
– Вы хотите, чтобы я зашел к вам в мастерскую?
– Да, для меня это было бы очень важно.
– Понимаете… Обычно я этого не делаю, чтобы не вмешиваться в работу коллег. Но раз вы сами просите, почему бы и нет.
– Спасибо, большое спасибо. Я завтра буду в мастерской весь день.
– Очень хорошо, я постараюсь зайти.
Камилла испытывала изумление. Надо же, посмела обратиться к нему с такой просьбой! Вообще-то, она думала об этом уже давно. В Академии были очень хорошие преподаватели, но ей хотелось узнать впечатление специалиста по истории искусства. Его мнение значило больше, чем мнения других. Камилла чувствовала, что находится на одной волне с ним – и интеллектуально, и эмоционально. Антуан понял, какое значение приобрел в глазах студентки, и потому не мог отказаться. Сегодня она вела себя совсем иначе, чем раньше, можно сказать, появился новый вариант Камиллы. Она его то и дело удивляла, и это вызывало еще большее желание увидеть ее живопись.
В конце дня у Камиллы была назначена встреча с Софи Намузян[32]. В кабинете, едва усевшись и вновь испытывая стыд, она быстро заговорила:
– Не знаю, что на меня сегодня нашло. Я выступила прямо во время занятий, перед всеми. А потом еще подошла к преподавателю. Он, наверно, решил, что я сошла с ума. Я с ним так свободно говорила, просто сама себя не узнавала. Как будто это не я была.
– Нет, Камилла, это были вы, – почти сухо ответила Софи. – Я уверена, что несколько лет назад вы были именно такой – высказывали вслух то, что другие думают про себя.
Камилла не знала, что ответить, и залилась слезами. Как давно она не плакала! Со слезами пришло освобождение. Камилла плакала, потому что эта женщина сказала правду. Камилла вновь стала такой, какой была когда-то, словно проснулась после долгого искусственного сна. Да, конечно, это она – свободная в суждениях, не зависящая от чужих мнений. И плакала она не от грусти; наоборот, сейчас все снова стало возможным. Камилла сказала несколько слов о своем темпераменте, поделилась какими-то воспоминаниями. Ей вновь было легко говорить.
Возврат к далекому счастливому прошлому вызвал у Камиллы непреодолимое желание рисовать. Дома она достала большую тетрадь, купленную на прошлой неделе, и, улегшись на кровать, принялась делать наброски. В них отражались воспоминания детства: вот на Рождество мама рассказывает ей об ангелах; вот они на кладбище у могилы преждевременно умершей тети; Камилла переносила на бумагу то, что всплывало в памяти невольно, непреднамеренно. Прошлое возвращалось, смыкаясь с настоящим. Разлом во времени исчезал. Этим утром действительно произошло нечто важное. Ее внезапная раскованность была не случайной. На сцену выступила прежняя, настоящая Камилла.
