Затем Мэлия переключила скорость и поехала чуть быстрее. Если бы Остин знал, что она делает с его призовой машиной, он бы пристрелил ее. Мэлия едва не засмеялась, но тут же вспомнила о пистолете, лежавшем в ее правом кармане.
Набрав полную грудь воздуха, Мэлия решительно переключила на третью скорость и как стрела пронеслась мимо дома по направлению к шоссе.
Новое крыло медицинского центра в Хило еще не было официально открыто, и по сравнению с оживленным основным зданием там было довольно безлюдно. По этой причине Джек и Танака выбрали именно эту часть больницы.
На втором этаже дежурила единственная сестра. Она должна была заботиться о пациентах в двух частных палатах, находящихся в противоположной от палаты 210 части холла. Танаке пришлось прибегнуть к могуществу своего значка, чтобы им позволили использовать палату 210: он заверил сестру, что собирается выслеживать важного свидетеля.
Пока Кэтрин с помощью грима рисовала на себе синяки и ссадины, Джек сходил в главное здание и стащил там все необходимое для того, чтобы окончательно превратить Кэтрин в раненую Ники. Надев больничную рубашку, принесенную Джеком, Кэтрин забрала наверх волосы, и Кейзи для маскировки забинтовал ей голову.
— Ну, как я выгляжу? — спросила она, когда он закончил.
— Для мумии вполне сносно, — усмехнулся Джек. Больше этой ночью он вообще не шутил.
Если не считать причесок, сходство между близнецами было поразительным. В качестве завершающего штриха Джек приклеил к запястью Кэтрин наконечник от капельницы. Как только она улеглась на накрахмаленную простыню, Джек подумал, что если бы он пришел сюда навестить Ники, то ни за что бы не догадался, что в постели лежит другая женщина.
Шел третий час их засады. Все были на своих местах: Танака — у запасного выхода, расположенного прямо напротив палаты 210, Кэтрин — в кровати в едва освещенной палате, а Джек в ванной. Он погасил там свет и слегка приоткрыл дверь, чтобы видеть все, что происходит в комнате.
Сколько раз за это время Джек пожалел об оставленном в Чикаго пистолете. Он даже попросил оружие у лейтенанта, но в ответ получил решительный отказ.
— Я и так многим рискую, Кейзи, — сказал ему Танака. — Так что при необходимости я сам открою огонь.
Если Палмер появится ночью, это будет означать, что убийца именно он. Джек то и дело разминал мышцы в крохотной ванной комнате, надеясь, что в крайнем случае справится со злодеем при помощи одного лишь таэквондо.
— Который час? — шепотом спросила Кэтрин.
Джек подсветил циферблат своих часов.
— Почти три, — ответил он ей.
— Может, он не придет.
— Обязательно придет, — мрачно промолвил он.
— Я думала о Ники, — проговорила Кэтрин. — Она была такой неестественно спокойной.
— Ей же дали успокоительное, Кэтрин. После него человек и становится спокойным, а как же иначе. С Ники все будет хорошо. — «О тебе я беспокоюсь больше», — добавил он про себя.
После непродолжительного молчания она опять позвала:
— Джек!
— Я здесь.
— А что будет, когда все кончится?
Помолчав, он ответил, словно не понял ее вопроса:
— Много всего, — промолвил Джек. — Ты начнешь новую жизнь, Кэтрин. Однако сейчас не время говорить об этом. Мы должны соблюдать тишину и думать только о том, что нас сюда привело.
Она шепотом согласилась с ним, а Джек совсем приуныл. По какой-то причине он не захотел отвечать на заданный ею вопрос, а ведь на самом деле она хотела спросить его, что будет с ними обоими.
Этот вопрос вызвал у него почти физическую боль. Вздохнув полной грудью, Джек медленно выдохнул. Черт, как жаль, что нельзя курить!
Все оказалось слишком просто.
Грузовик бакалейщика остановился у служебного входа в кафетерий. Взяв какой-то ящик, Остин поставил его себе на плечо, чтобы загородить лицо, и благополучно прошел в ярко освещенную кухню, где собралась почти вся ночная бригада.
Один из парней рассказывал анекдот, и Остин ждал, пока он дойдет до сути.
Когда все они — а их было человек шесть-семь — громко расхохотались, Остин поставил ящик на стол и проскользнул в дверь, ведущую в обеденный зал. Быстро пробежав мимо столов, на которых лежали перевернутые стулья, он добрался до входа в столовую, зажег свет и осмотрелся. Грузовой лифт находился напротив коридора.
Спортивные туфли на резиновой подошве заглушали шаги Остина, кравшегося по безлюдному холлу. Возле лифта висел листок, на котором были указаны номера этажей и палат, включая и номер ординаторской. Нажав соответствующую кнопку, Остин заложил руки за спину и принялся насвистывать какую-то мелодию, пока лифт поднимался на четвертый этаж.
Вскоре двери с легким звоном раздвинулись, и Остин столкнулся с первым препятствием: по коридору перед ним шла медсестра. Остин сделал вид, что ему необходимо кресло для перевозки больных, стоящее у лифта. Опустив голову, он пошел по коридору, внимательно оглядываясь по сторонам из-под полуопущенных ресниц.
