Альтман кинулся на меня с яростным воплем. Поочередно мы наносили друг другу удары. Несколько раз Уильяму удавалось прижать меня к стене. В эти моменты моей голове приходилось несладко. Затылок разрывало от боли. А искры в глазах застилали взор. Многие атаки я смог отразить, но некоторые достигали своей цели. Несколько раз мой нос выл от боли, а во рту появлялся отчетливый привкус крови. Но я не отставал от своего противника. Мой кулак разбил Уильяму губу в добавок к носу. И кажется я сломал ему пару зубов.
Альтман отшвырнул меня к противоположной стене, и я врезался в столик, на котором стояла ваза. Она свалилась на пол и разбилась у моих ног. Ножки столика не выдержали встречи с моим весом и надломились. Одна ножка и вовсе раскрошилась. Щепки неприятно вонзились в мою руку.
Уильям тут же набросился на меня с большим остервенением. Он впился руками в мою шею и начал душить. Его действия были такими стремительными, яростными и резкими, что я не успевал дать решительный отпор. С безумцем драться оказалось гораздо сложнее. Передо мной уже был не человек со здравым умом. Жажда мести превратила Альтмана в неконтролируемое животное.
Но по удачному стечению обстоятельств я смог довольно сильно оттолкнуть его от себя, и мы застыли друг напротив друга, пытаясь перевести дыхание.
Лицо Уильяма искажалось от гримасы ненависти. Он словно бык, что ждет, когда перед ним начнут махать красной тканью. И в данном случае именно я был этой тканью.
— Лучше просто сдавайся. Тебе и Беррингтону все равно так или иначе пришел конец, — пыхтя от тяжести, посоветовал я ему.
Грудь Альтмана глубоко вздымалась, его дыхание участилось, а глаза налились кровью. В нем явно проснулось второе дыхание.
— Я убью тебя, Фальк! — прокричал он. — УБЬЮ!
С этими словами он понесся на меня. Я быстрым движением схватил сломанную ножку столика с пола и в момент, когда Уильям приблизился ко мне, заостренный конец вошел в его тело. Альтман остановился, не до конца осознав произошедшее, как, собственно, и я. Мы застыли с ужасом глядя в глаза друг друга.
По моим рукам начала стекать кровь Уильяма. Мы синхронно пустили взгляд вниз. Ножка столика глубоко вошла в тело Альтмана. Он сделал шаг назад, не отводя глаз от ранения. Я посмотрел на свои ладони. Они полностью покрылись кровью.
Альтман медленно вытащил ножку стола из своего тела и, пошатнувшись, осел по стенке на пол. Он прижимал руку к ране, из которой стремительно вытекала кровь. Уильям на глазах становился все бледнее и бледнее. Я же не мог пошевелиться и лишь наблюдал за приближением скорой смерти противника.
Когда-то я наблюдал, как последние искры жизни испарялись в глазах моего отца, и точно так же сейчас стал свидетелем угасания жизни Уильяма. Его тяжелые вздохи стали прерываться булькающим кашлем, а из рта вырвалась кровь.
— Поздравляю, Фальк… КХАР! — он закашлял кровью. — Ты ничем не отличаешься от меня и своей шлюхи.
Его голос было трудно узнать. Слова стали неразборчивыми.
Я не стал ничего отвечать. Уильям нашел это забавным.
— Прям новый Джеймс Бонд… КХАР!
Каждый раз, когда Альтман кашлял, кровь из раны пульсациями сочилась сквозь его пальцы.
— Мой… Брат… Все, что я делал было ради него и семьи… — кряхтел Уильям, захлебываясь кровью.
В его глазах появились слезы. Первый раз я увидел в нем проявление хоть каких-то человеческих эмоций. Он посмотрел на меня совсем другими глазами.
— Эд не заслужил… КХАР! Он лучше меня… Многих… Не могу… Громко говорить… — Уильям еле уловимым движением поманил меня рукой к себе.
Я, ведомый непонятными чувствами и порывами, подошел к нему и присел рядом, прислушиваясь к его словам. Он схватил меня за ворот и притянул еще ближе.
— Он должен очнуться…
Уильям смотрел мне в глаза. В них была мольба. Несмотря на всю мою ненависть к нему, я не смог проигнорировать последнюю просьбу умирающего.
— Мы позаботимся о нем, даю слово, — ответил я.
На секунду Альтман замер. Но в какой-то момент я услышал щелчок и выстрел.
Меня оглушило. В ушах появился звон, а перед собой я видел только злорадно оскалившегося Уильяма. Его некогда белоснежные зубы окрасили кровью, от чего его облик был еще более устрашающим. Он схватил меня за шею и потянулся к моему уху.
— Конечно, позаботитесь… Но ты в этом участвовать не будешь… — прошептал он.
Я резко отпрянул. Уильям еще раз усмехнулся, но в этот же миг его взгляд потух, а с губ сорвался последний вздох. Вместе с последним издыханием Альтмана раздался глухой удар о пол. Я перевел взгляд с мертвых глаз Уильяма на его руку на полу. Рядом с ней лежал пистолет — тот самый, которым он целился в меня, когда застал врасплох. В один миг перед глазами все поплыло. Я ощутил, что рубашка стала влажной.
Как будто в трансе я поднялся на ноги, но тут же пошатнулся и облокотился на противоположную стену. На ней остался кровавый отпечаток моей ладони.
Дыхание сбилось. Рукой я зажал рану на животе, но кровь продолжал стремительно просачиваться сквозь пальцы. Я скатился по стене на пол. Напротив меня сидел мертвый Уильям. Его глаза были открыты, и он смотрел в одну точку на полу.