Я вздрогнула, когда за моей спиной раздалось покашливание. На секунду в голову пришла безумная мысль, что Маринетт наконец-то перестала строить из себя мертвеца. Я в страхе и надежде обернулась. Но за спиной стоял священник и мягким взглядом указал на бумагу с речью, которую я успела смять рукой.
Тяжело вздохнув, я нервно сложила листок пополам. Но тяжелее всего было выпрямиться и начать говорить. Стоило мне поднять взгляд, мои глаза сразу же встретились с глазами Эвана — мой друг детства. Он улыбнулся в своей обычной игривой манере. Я так удивилась, что с губ слетел смешок. В зале тут же все переглянулись.
— Я… Кхм! — голос предательски дрожал и сипел после долгого молчания. — Я приготовила длинную речь, но тетя всегда говорила, что это занудно и скучно. И слушать все равно никто не будет.
Многие из присутствующих улыбнулись. Я снова замолчала, собираясь с мыслями. Но высокий воротник платья-пальто все сильнее давил и душил меня.
— Маринетт… Тетя… Я так мало говорила ей, как сильно ее люблю, — впервые мой голос был таким тихим и неуверенным, но отличная акустика усиливала его. — Мне всегда казалось, что эти слова само собой разумеющиеся. И повторять их часто не имеет смысла. Казалось… Казалось, что я еще много раз успею ей сказать: «я люблю тебя». Но только теперь я понимаю, как сильно ошибалась.
Я сглотнула ком в горле и подавила подступающие слезы.
— И самое ужасное, что мои последние слова, сказанные ей, были не самыми приятными. Только дьяволу известно, как я о них жалею.
За спиной послышалось недовольное покашливание священника, но в зале некоторые усмехнулись от упоминания «дьявола» в стенах часовни.
— Я не смогу забрать эти слова назад, не смогу извиниться за них, не смогу никогда забыть, — продолжила я, без тени неловкости и смущения. — Я уже никогда не смогу сказать «прости» и «я люблю тебя, самая вредная и упрямая женщина на свете».
Сдерживать эмоции становилось все труднее. Мне нужно как можно быстрее закончить эту невыносимую пытку, иначе все увидят какой плаксой я могу быть.
— Надеюсь, ты нашла покой, тетя. Я никогда не смогу забыть тебя и твои наставления. Прошу, оставайся моим ангелом хранителем и будь всегда рядом, как ты была все мою жизнь.
Перед тем как вернуться на свое место, я все же поборола страх и подошла к гробу тети. Даже после смерти она сохранила свою аристократическую английскую красоту. Седые волосы были слегка завиты и аккуратно разложены на белоснежной атласной подушке. На шее и на руках были одеты ее любимые украшения, которые она требовательно просила похоронить их вместе с ней, не забыв упомянуть об этом в завещании. Я всегда закатывала от этого глаза, а теперь я все же исполнила ее глупое пожелание.
Я заметила, что воротник костюма слегка загнулся и постаралась его поправить трясущимися руками. Но ткань упорно сопротивлялась.
Кто те идиоты, что одевали ее? Никому ничего нельзя доверить!
Я и не заметила, что зависла над этим неуместным занятием. Отвлек меня и привел в чувства Ричард. Я медленно подняла на него взгляд и только тогда вспомнила, что нахожусь в зале, наполненном десятками пар глаз.
— Рей, пойдем на место, — мягко позвал меня дядя, обхватывая за плечи.
Молча я последовала за ним. Он помогал мне идти ровно, скрывая мою хромоту. Но, когда я довольно жестко опустилась на место, болезненная судорога пронзила все тело. На мое плечо тут же упала чья-то большая и горячая рука. Я вздрогнула от боли, но надеюсь всем показалось, что это всего лишь нервный тик. В следующую секунду кожу возле уха обожгло горячим дыханием.
— Ты держалась отлично, голубоглазик, — прошептал Эван.
— Спасибо, — хрипло ответила я.
Я вновь впала в транс. Священник все говорил и говорил. Все, кто хотел сказать прощальное слово, никак не заканчивались. Но я не понимала смысла, сказанного ими. В моей голове звучали обрывки из нашего последнего разговора с тетей. Это был даже не разговор, а очередная словесная перепалка и обмен язвительными любезностями:
«— Рейчел Алисия Беррингтон, повзрослей уже наконец! Скоро тебе придется взять управление в свои руки! А ты, оказывается, не просто шпионишь! Ты еще и убиваешь!
— Не делай вид, что для тебя это открытие, — усмехнулась я, отмечая ее невероятную актерскую игру. — Ты неплохо выглядишь для своих лет, так продолжай управлять компанией семьи! А я буду делать то, что у меня получается лучше всего.
— Рейчел!
— Ты хочешь лишиться такого хорошего работника как я? Кто будет так искусно добывать информацию и устранять «лишних» для тебя, при этом не раскрыв себя! На минуточку, ни разу!
— Я до сих пор не одобряю твой выбор и твою деятельность! — Маринетт перешла на крик. — Думаешь, твои отец и мать желали бы такой судьбы для дочери?! Желали, чтобы ты стала убийцей?! Как я посмотрю им в лицо, когда предстану перед ними?!
— Все, кого я убила, заслужили это! — я вскочила со стула, не выдержав тона тети. — Они были убийцами, наемниками! На моих руках нет невинной крови, в отличие от тебя!
Маринетт потеряла дар речи. Ее рот открывался и закрывался. Это сильнее разозлило меня, и я продолжила: