Я осуждающе посмотрела в зеркало заднего вида. Уильям только этого и ждал и уже наблюдал за моей реакцией. Его глаза горели гневным огнем. Он все еще не мог остыть после нашей схватки в самолете. Эдгару он объяснил это неудачной попыткой открыть очередную бутылку. Его брат легко поверил в такой глупый обман. Я удивлялась уровню доверия Эда к брату. И дело тут не в волшебной связи близнецов. Я оставила попытки найти разумный ответ. Было ясно одно — Уильям умело пользовался доверием Эдгара.
И мне было хорошо известно, что Ричард бы только порадовался моей смерти. Он явно непросто поговорить меня позвал и возможно уже приготовил мне смертельную ловушку.
— Хорошо, быстро обсудим все и отвезем Рейчел в отель. Перелет явно не пошел вам обоим на пользу.
Я согласно хмыкнула и отвернулась к окну. Вид с горы открывался завораживающий. Город переливался огнями. Он готовился встретить рассвет, который должен был начаться буквально через полчаса. Как только первые лучи солнца поднимутся над горизонтом, огни города постепенно начнут гаснуть один за другим. Он проснется. Проснутся его жители. Начнут собираться на работу и заниматься обычными рутинными делами: готовить завтракать, принимать душ, проверять почту и просматривать последние новости. Буду ли я когда-нибудь так жить? И буду ли я вообще жить?
Машина завернула, и город скрылся за деревьями. Уильям плавно затормозил перед воротами в японский традиционный храм.
Взглянув на это место, сомнений не осталось. Это место станет моим последним пристанищем.
Я прекрасно понимала, зачем эта сомнительная встреча. Но оставив все свои эмоции в туалетной кабинке самолета, мне было плевать на то, что планировал со мной сделать Ричард в этом заброшенном храме.
Я самостоятельно вышла из машины, несмотря на старания Эдгара, который видимо даже не подозревал, куда привез подругу детства. Зато это хорошо понимал Уильям. Когда наши взгляды встретились и эти сомнения испарились. Одно радовало, Уильям тоже видел, что я догадалась и осознанно шла на смерть. Ему бы точно доставило удовольствие силой привести меня к Ричарду.
Ночной мороз пробирал до косточек, но я не ощущала его. Распахнутая куртка трепеталась от ветра. Эдгар выставил локоть, и я взялась за него. Мы поднялись по ступенькам. Я отсчитывала каждую из них. Первая, седьмая, двенадцатая, двадцатая. Будто считала последние свои шаги на пути к неизбежному концу. И вот, когда мы уже были на последней ступеньке я подняла глаза и увидела дядю, в одиночестве стоявшего на пороге храма.
Храм даже в заброшенном виде внушал благоговение и потусторонний дух. Казалось в темноте его распахнутого входа вот-вот покажутся глаза ойкая или забытого божества — хранителя этого места. Мы шли по проходу между каменных статуй, под которыми стояли потрепанные временем фонари. Они давно потухли, и никто их не зажигал. Мои глаза уже привыкли к темноте, но все равно казалось, что, поднявшись к храму, вокруг нас стало еще темнее. Будто сам воздух окрасился в черный цвет.
Ричард стоял ко мне лицом, и оно не выражало никаких эмоций, как и мое. Его руки были убраны в карманы брюк. Черное пальто сливалось с фоном позади него, от чего создавалось иллюзия парящей головы.
Мы остановились, и я отпустила руку Эда.
И снова эта немая война. Глаза Ричарда изменились после последней встречи. Холодный взгляд будто замораживал и парализовал, но я упрямо не поддавалась этому влиянию. И мой настрой был очевиден. Дядя посмотрел на Уильяма и тот кивнул. И когда Ричард снова посмотрел мне в глаза, то я заметила в них понимание. Он понял, что мне известнанастоящаяпричина встречи.
— Что же нам делать, Рейчел? — спросил дядя.
Я промолчала. Чуть позади по обе стороны от меня стояли братья Альтман. Будто стражники, что привели меня на казнь.
— Молчишь? — хмыкнул Ричард, и сделал шаг ко мне. — Как же ты похожа на Маринетт. Сестра тоже до последнего держала планку. Даже смерть приняла с присущей ей высокомерностью и превосходством.
— Это признание? — прохрипела я.
Ричард, усмехнувшись, хмыкнул.
— В тот день… Когда ты поехала исполнять мое поручение, Маринетт вызвала меня к себе как какую-то секретаршу… Она все поняла, все узнала. Вытащила наружу все мои сторонние дела, которые я вел якобы от лица компании. Она была в ярости.
Дядя слегка посмеялся. Видимо его позабавило то, что всплыло в его памяти.
— Я столько лет оправдывала тебя, столько лет защищала тебя, содержала, выгораживала… — ее слова, — повторил Ричард голосом тети. — Как она негодовала, что я надрессировал ее так горячо любимую племянницу на выполнение более грязной работы, на которую эта старая идиотка никак не соглашалась и не решалась. Она абсолютно не понимала, что невозможно вести дела чисто, если хочешь заработать много денег. А мы их только теряли. Я не хотел ее убивать. Так получилось. Не рассчитал силы. Хотя это было даже к лучшему. Останься Маринетт жива, пришлось бы разбираться с более трудными задачами. А с ее смертью отсеялась добрая часть моих забот.