— Да хороший, вроде, парень. Видный и договариваться умеет. Хватко весь мой договор пролистал, ошибок кучу исправил, — шумно отпила чай.
Дверь за спиной скрипнула. Алиса, не глядя туда, выпрямилась на стуле и попыталась стереть из памяти провокационную сцену в душе. Ластик сделался жестким и стирать отказывался. Вырвать и вышвырнуть ее из головы тоже не получалось.
— Ой, — расцвела Клавдия Ивановна, — обычно я за стол в таком виде не пускаю, но в вашем случае, молодой человек, готова сделать исключение.
— Есть подозрение, что выбора у меня нет, — усмехнулся Вальдемар. Алиса не выдержала и обернулась, на этот раз штаны он надел. Торс же снова, как магнит, притянул взгляд и заставил окунуться с головой в ту самую сцену в душе. В себя пришла, только когда ей на голову натянули слегка влажную футболку. — Могла так не стараться. Футболка мала. Зря пострадала твоя нежная девичья психика.
— Ой, было б от чего страдать. Ничего выдающегося, — стянула с себя ненужную тряпку и бросила в стену. — Я потом уберу, не переживайте, — это уже напряженно нахмурившейся хозяйке.
— Да ты просто разглядеть не успела, скромняжка, — хохотнул он, напрочь забыв о приличиях.
— Извини, микроскоп не захватила, — показала язык. Нет, не раздвоенный. Удивительно.
— Какая старая шутка, тренируйся лучше, — уселся на стул между ней и наблюдающей перепалку домоправительницей.
Обменивая колкостями, они напрочь забыли, что их в комнате трое. Ушки на макушке старушки ловили каждое слово и хорошо, если не записывали.
— Прошу прощения, леди, после подписания договора обещаю вести себя прилично и над Алисой не издеваться. Честно-честно.
— Ага, так я тебе и поверила. Пойду договор принесу, чай пей, — махнула на них рукой полиция нравов и вышла из комнаты. Видимо, поняла, что разливать тут уже бесполезно. Они итак мокрее некуда.
Несколько минут сидели молча, смотрели друг на друга волком и пили обжигающий чай. Вальдемар чувствовал себя почти счастливым человеком: горячий душ, не менее горячий чай и жутко обжигающий зеленый взгляд из-под длинных ресниц.
— Ну и сколько раз ты меня мысленно убила? — поинтересовался между делом, как есть благородный господин за вечерним чаем с супругою своею.
— Три четвертования, одно колесование, — сморщила носик Алиса и отставила чашку. — Я уже жалею, что привела тебя сюда.
— Зря. Думаю, я принесу в твою жизнь немного позитива, — так и тянуло еще над ней поиздеваться, это было выше его сил.
— Ставлю на инфаркт и нервный тик через месяц, — не унималась девушка. — А вот у Клавдии нашей точно с тобой вторая молодость начнется. Ты просто покоритель женских сердец тех, кому за восемьдесят.
— Только ли за восемьдесят? — скрыть осторожные взгляды и чуть порозовевшие щеки она, увы, не могла. Вальдемар очень не по-джентльменски этим воспользовался. — Тогда сотри с лица помидорный окрас. Иначе…
— Иначе что? — сложила руки на груди.
— Иначе я тебя… — нагнулся к ней, наслаждаясь внезапным оцепенением собеседницы. Прикоснулся кончиком носа к симпатичному небольшому ушку и едва не ляпнул «поцелую», но вовремя одумался. — Привяжу к стулу и узнаю, зачем ты деньги из кассы тыришь.
— Что?!
— Ты совсем обалдел такими обвинениями швыряться? — резко отодвинула стул и вскочила. Волосы хлестнули Валдемара по лицу. Он на мгновение опешил, но, собравшись с мыслями, тоже поднялся. Глаза в глаза. Зеленые, пылающие праведным гневом, против его карих, смотрящих с вниз с высоты.
— Алиса, я видел, как ты сегодня брала деньги из кассы. Когда Никита приходил, — не унимался Лозовский-Ниточкин. Он был прав и не собирался сдаваться. Раз пошла такая пьянка, сказку надо добивать.
Девушка изменилась в лице мгновенно. Гнев сменило понимание, но тут же эволюционировало в обиду. Плотно сжатые губы, брови чуть нахмурены, дышит глубоко, будто переводит дыхание после длительного бега. Вся суть ее кричит о том, что объяснений не будет. Она все поняла, но ему ни за что не расскажут правду.
— Прекрасно. Раз ты такого мнения обо мне, можешь не подписывать договор аренды. Страшно же жить с воровкой, а? — язвительно и зло. — Утащу твои последние копейки из-под матраса, непременно.
Молнией метнулась к выходу, чуть не сбила с ног Клавдию Ивановну. Вальдемар же так и застыл, выставив вперед руку, сам не заметил, как попытался схватить её за плечо, но обиженная девушка оказалась проворнее. Ускользнула и через мгновение громко топала вверх по лестнице.
— Что произошло? — Клавдия Ивановна держала в руках несколько листочков бумаги. — Опять поссорились?
— Мы и не прекращали, — выдохнул Вальдемар. Чувствовал он себя, почему-то, отвратительно. Вроде, был прав. Честно сказал, что видел и попросил объяснений. Но почему на душе скребут кошки с маникюром похлеще, чем у Акуловой? Почему что-то сжимается и кричит: «Лозовский, ты — идиот!» и тянет наверх.
— Да, весело будет. Не передумал еще с комнатой? — положила бумаги на стол.