— Да, — раздраженно потер переносицу.
— И как восприняла? Сильно орала? — чуть улыбнулся Никита. Он явно надеялся на хороший исход, увы, Владимиру нечем было его порадовать. — Простила?
— Нет. Не орала, не простила и восприняла плохо. Выгнала и не хочет видеть. Так что у тебя, — хлопнул его по плечу, — все шансы. Позвони мне вечером, если несложно. Скажи, как она.
— Хорошо. Она успокоится, Вальдемар. Ей просто нужно время, — парень упорно продолжал называть его привычным именем.
— Не думаю, что это так. Спасибо, Ник. За все.
Он медленно шел прочь по узкому коридору больницы, раздраженно почесывая бороду. Все. Пришло время вернуться в свой мир. В мир гладко-выбритого миллионера Владимира Сергеевича Лозовского.
Неделя перед отъездом из Петербурга прошла в какой-то безумной агонии. Он прощался с новыми друзьями, давал кучу интервью по поводу взрыва, общался со следователями и не забывал регулярно звонить Никите. Алиса до сих пор не простила, отказывалась пускать его в палату и не отвечала на телефонные звонки.
Вечером перед отъездом домой Вальдемар зашел в больницу. Никита, разумеется, как верный рыцарь, был уже там.
— Скажи ей, что я уезжаю. Раз так хочет, то больше меня не увидит, — достал из кармана конверт. — Передай ей и не дай выбросить сразу.
— Заставлю прочитать, не переживай, — добродушно улыбнулся Никита. — Значит, всё?
— Что-то вроде. Кстати, для тебя тоже есть конверт, — подмигнул парню и достал вторую припасенную заранее бумагу.
— Мне? — он с сомнением щупал свой конверт. — Можно сейчас открыть?
— Да, открывай, — кивнул Лозовский и улыбнулся, наслаждаясь реакцией.
— Это что? — не понял парень, глядя на официальные бумаги с подписью и печатью Lozovsky comp.
— Ты отличный парень, Ник. Голова у тебя варит, ты быстро соображаешь и знаешь все о «Кофе&Любовь». Посмотри бумаги внимательно и хорошенько подумай над моим предложением. Ты можешь вернуться в институт и учиться за счет компании, стажироваться среди моих менеджеров и потом, если хорошо себя зарекомендуешь, я предложу тебе должность руководителя этого направления. Никто лучше тебя с этим все равно не справится. Стажировка, само собой, будет оплачиваться. Может, на первых порах не так щедро, как три работы в Питере, но постараюсь не оставить тебя голодать.
Никита перебирал бумаги, медленно разглядывая каждую. Он не верил своим глазам и был явно растерян.
— Не спеши с ответом, подумай. Если откажешься, это ничего не изменит. Ты по-прежнему мой друг и отличный парень, — пожал ему руку напоследок. — Мне правда будет вас не хватать, всех вас. Передавай привет Рексу и остальной компании.
— Хорошо и...спасибо за всё.
— Тебе спасибо. Если бы не ты, я бы потерялся в этих гранитных джунглях и, — закашлялся, — никогда бы не встретил её. Удачи!
Поздно ночью, когда все больные давным-давно спали, Алиса не выдержала и достала из тумбочки сто раз смятый конверт. Она хотела его выбросить, но Никита не дал. Отобрал и спрятал в карман, а перед уходом тихо засунул в тумбочку.
Аккуратно надорвала плотную бумагу. На покрывало, блеснув в неярком свете ночника выпала подвеска — золотой скрипичный ключ на тонкой цепочке. Алиса думала, что потеряла её в том взрыве, но это треклятое украшение всерьез решило остаться с ней.
Заметила в конверте небольшой листок бумаги.
Аркадий летящей походкой вышел из коридора и вошел в приемную лучшего друга.
— Светочка, скажи мне, как там наш затворник года? — улыбнулся во все тридцать два зуба. — Хочу сообщить ему шикарную новость, что папа взял урода, который взорвал кофейню.