Как предполагалось выше, развал служивших основой вооруженным силам простейших сообществ предварил переход городов Италии XIV в. к практике набора наемного войска. Двумя столетиями позже европейские мастера обучения сумели создать в среде технологически продвинутых армий простейшие общины – благодаря исключительному воздействию нескольких недель муштры, прививавшим ранее незнакомым людям чувство единства. Подобная эмоциональная настроенность в значительной степени разрядила внутреннее психологическое напряжение, делавшее военное управление столь непростым в предшествовавшие века перехода от одного простейшего сообщества к другому.
Хорошо вымуштрованные армии обычно были изолированы от обществ, в среде которых пребывали. Новобранец из сельской глуши приспосабливался к искусственному сообществу взвода или роты с минимальной психологической перестройкой: послушание и почтение, основанные на традиции, сменялись послушанием и почтением, основанными на уставе. Таким образом, армии были открыты к прогрессу, одновременно сохраняя «старые»-т. е. сельские ценности и поведенческие нормы во все более урбанизирующемся, монетизированном, коммерциализированном и бюрократически рационализированном мире.
Подобное сочетание противоположностей (или кажущихся противоположностей) создало гораздо более эффективный инструмент осуществления политики, чем все, известное дотоле. Подчинение установленным свыше правилам стало естественным – не столько из опасения перед наказанием за нарушение дисциплины, сколько из-за того, что военнослужащие получали истинное удовлетворение в слепом, бездумном подчинении и ритуалах служебной рутины. Гордое ощущение боевого братства стало осязаемой реальностью для тысяч людей, не обладавших ничем иным для гордости. Обломки старых времен нашли для себя достойное укрытие от мира, в котором купля- продажа преуспели настолько, что стали притеснять людей, не обладавших необходимыми финансовыми самоограничителями, ловкостью и предвидением. Возникло структурированное и контролируемое бюрократией искусственное сообщество, основанное на глубоко укоренившихся, устойчивых и мощных человеческих чувствах – великолепное орудие в руках политиков, дипломатов и королей!
Стоило ежедневной подготовке укорениться среди европейских армий, как свершение подвигов приобрело рутинный характер. Являясь наследниками европейской истории, мы воспринимаем их действия как данность, не задумываясь об исключительном характере их действий. Однако представьте на мгновение боевые порядки двух армий, обменивающихся ружейными залпами с расстояния в несколько десятков метров-солдаты поддерживали строй, несмотря на падающих вокруг убитых и раненых товарищей. В XVIII в. европейские армии действовали именно подобным образом, хотя инстинкт и здравый смысл солдат на поле боя настоятельно требовали искать спасения в бегстве.
Равно значимым был уровень подчинения войск невидимым командирам, который выражался в одинаково точном выполнении приказов, будь они получены с вершины ближайшего холма или с обратной стороны земного шара. Десятки и сотни тысяч людей, не имевших видимых личных причин воевать друг против друга и имевших ясные причины покинуть строй, тем не менее делали то, что им было приказано – постоянно и неизменно. В итоге назначаемые бюрократическим механизмом офицеры, вне зависимости от их личных достоинств или некомпетентности (а также географического расположения их места службы), получали ожидаемое автоматическое и почти безошибочное исполнение своих команд.
Рождение подобного нового Левиафана – вероятно, наполовину непреднамеренное – было одним из важнейших достижений XVII в., сравнимым с рождением современной науки или иного исторического прорыва того времени(12*).
Возросшая благодаря постоянным тренировкам боевая эффективность скоро стала очевидной всем полководцам Европы. Авторитет принца Мориса основывался на освобождении десятков укрепленных городов от испанцев – будь то внезапный штурм или продолжительная осада, все они строились с невиданной технической точностью и согласованностью. Нововведения не держались в секрете: в 1596 г. его кузен и близкий сподвижник Иоганн II Нассау поручил художнику Жакобу де Гейну создать иллюстрации каждого движения аркебузиров, мушкетеров и пикинеров в соответствии с новыми методами обучения. Книга, опубликованная в 1607 г., содержала иллюстрацию во всю страницу, сопровождаемую соответствующей командой. Начинающий сержант (или сам обучаемый новобранец) мог своими глазами увидеть, как следует выполнять команду(13*).
Ряд военных писателей затрагивает воздействие муштры и ее связь с танцем. См. Maurice de Saxe, Reveries on the Art of War, trans. R. Phillips (Harrisburg, Pa., 1944), pp. 30-31: "Они должны маршировать в ногу. В этом весь секрет, и это военный шаг римлян… Каждый видел, как люди танцуют по ночам. Однако возьмите человека, заставьте его танцевать без музыки и посмотрите, как долго он это стерпит.
