Он лежал на спине и смотрел в небо. Ночь выдалась безлунная, а звезды в вышине казались счастливыми, словно им не было дела до того, что происходит в нашем мире.
Ему даже почудилось, что они насмехаются над ним.
Блейк выругался. Он становится сентиментальным. Наверное, много выпил. Он сел и сделал еще глоток.
Алкоголь притупил его чувства и затуманил мысли. Видимо, поэтому он не слышал приближающихся шагов, пока они не раздались совсем рядом.
— Кто з-здесь? — с трудом выговорил он, неуклюже приподнимаясь на локтях. — К-кто?
Над ним склонилась Каролина, и свет звезд блеснул в ее каштановых волосах.
— Я.
— Чего тебе надо?
— Я увидела тебя из своего окна. — Она сухо улыбнулась. — Прости, из твоего окна.
— Уходи.
— Почему?
— Я сейчас плохая компания.
— Да, — согласилась она. — Ты совершенно пьян. Не стоило пить на пустой желудок.
Он глухо рассмеялся.
— Кто виноват, что у меня пустой желудок?
— Ты долго держишь обиду?
— Я ужасно злопамятный, мадам. — При этих словах он поморщился. Его память никогда не подводила его… до этого дня.
Каролина нахмурилась.
— Я принесла тебе поесть.
Он долго молчал и наконец тихо произнес:
— Уходи.
— Чем ты так расстроен?
Вместо ответа он сделал еще глоток бренди и вытер рукавом рот.
— Я никогда раньше не видела тебя пьяным.
— Ты многого обо мне не знаешь.
— Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь, — сказала она, внимательно глядя ему в глаза.
— Тем хуже для тебя.
— Вот, поешь. — Каролина протянула ему что-то, завернутое в носовой платок, но Блейк отвернулся. Каролина опустилась рядом с ним на траву. — Это не похоже на тебя, Блейк.
Он внезапно обернулся и с яростью посмотрел на нес.
— Не говори мне, что на меня похоже, а что нет! — прошипел он. — Ты не имеешь права.
— Как твой друг, — мягко возразила она, — имею.
— Сегодня, — почти выкрикнул Блейк и неловко взмахнул рукой, чуть не потеряв равновесие, — одиннадцатое июля!
Каролина ничего не ответила. Она не знала, что можно сказать на столь очевидное замечание.
— Одиннадцатое июля, — повторил Блейк. — Этот день останется в жизни Блейка Рейвенскрофта как день позора.
День, когда он.., когда я…
Каролина наклонилась ближе, потрясенная болью и отчаянием, которые звучали в его голосе.
— Какой день, Блейк? — прошептала она.
— День, когда я позволил женщине умереть.
— Нет. Ты в этом не виноват.
— Да что ты об этом знаешь, черт возьми?
— Джеймс рассказал мне о Марабелл.
— Чертов ублюдок!
— Я благодарна ему. Я лучше тебя узнала.
— Зачем, тысяча чертей, ты хотела лучше узнать меня? — раздраженно спросил он.
— Потому что я лю… — Каролина остановилась на полуслове, ужаснувшись тому, что чуть было не сказала. — Потому что ты мне нравишься, Блейк. Потому что ты мой друг. У меня в жизни было не много друзей; видимо, поэтому я так ценю дружбу.
— Я не могу быть твоим другом, — сухо ответил он.
— Почему? — спросила она и затаила дыхание в ожидании ответа.
— Потому что не могу.
— А ты не думаешь, что это мне решать?
— Господи, Каролина, что мне сделать, чтобы ты поняла? Говорю в последний раз: я не могу быть твоим другом.
И никогда не смогу.
— Но почему?
— Потому что я хочу тебя.
Она сделала усилие, чтобы не отшатнуться. Он был откровенно пьян, и в его глазах светилось такое неприкрытое желание, что Каролина испугалась — Это в тебе говорит бренди, — поспешно произнесла она.
— Ты так думаешь? Значит, ты слишком плохо знаешь мужчин, моя дорогая.
— Я знаю тебя.
Он рассмеялся.
— Ты не знаешь и половины того, что я знаю о тебе, мисс Трент.
— Не дразни меня, — прошептала она.
— Я достаточно наблюдал за тобой. Доказать? Я знаю о тебе все, все мельчайшие детали. Я могу написать о тебе книгу.
— Блейк, мне кажется, тебе следует…
Он прижал палец к ее губам, не давая закончить.
— Начну отсюда, с твоих губ, — прошептал он.
— Моих…
— Тс-с. Теперь моя очередь. — Он провел пальцем по изящно очерченной верхней губе. — Пухлые. Розовые. Ты ведь никогда их не красила?
Она покачала головой, отчего его палец пощекотал ей кожу, сделав эту чувственную пытку почти невыносимой.
— Я никогда не видел раньше таких губ. Я тебе говорил, что губы — это первое, что я в тебе заметил?
Она сидела неподвижно, слишком взволнованная, чтобы снова покачать головой.
— Твоя нижняя губа очень красива, но эта… — он снова провел пальцем по верхней губе Каролины, — просто изумительна. Она просит, чтобы ее поцеловали. Когда я думал, что ты Карлотта.., даже тогда я хотел поцеловать тебя. Боже, как я ненавидел себя в тот момент!
— Но я не Карлотта, — прошептала Каролина.
— Я знаю. И это только хуже, потому что теперь я почти имею право хотеть тебя. Я могу…
Каролине показалось, что она сейчас умрет.
— Что?
Он покачал головой.
— Я отвлекся. — Он скользнул пальцем по ее щеке и осторожно провел им вокруг глаза. Каролина зажмурилась.
— Вот еще одна вещь, которую я о тебе знаю.
Ее губы раскрылись, дыхание стало взволнованным.
— Твои глаза., с божественными ресницами, которые лишь чуть темнее твоих волос. — Он провел пальцем от уголка глаза к виску. — Мне кажется, я больше люблю их, когда они открыты.
Каролина открыла глаза.