А его я не стеснялась. Ни капельки. Хотелось постоянно с ним что-то делать. Контактировать в самых нежных и извращенных (признаю) способах. Минет явился открытием. О! Вот тут я почувствовала себя Царем горы! Его установка «Тополь» стала моим наваждением. Не удивлюсь, если даже во сне потяну в рот. А как при этом Костя стонал. Мамочки мои! «Бабушкины очки» практиковать не решились, но Кузнецов поржал. Ничего, голубчик, у меня есть еще один вариант…
Под утро, когда вымотались и в прямом смысле слова истерзали друг друга, Костя опять усадил меня к себе на колени, погружаясь внутрь бережно, лаская медленно и осмысленно, целуя нежно-нежно. Очередной раз я не хотела останавливаться. Обнимала, прижимала к себе, отвечала на поцелуи.
– Люблю тебя, – выдохнула у его виска и испугалась. Боже, как я испугалась! У меня все сжалось. Уверена, он членом прочувствовал всю гамму моих переживаний. Доигралась. Вот же, блядь… Невезение проклятое.
Секундная задержка наших движений, и тишина показались вечностью. Замерли оба. Я уткнулась ему в ключицу и закрыла глаза, однозначно решив, что это конец. Я все испортила. Разговоров о чувствах между нами никогда не возникало.
Руки Кости стиснули меня сильнее. Он подался бедрами вверх. Глубже. Потянув меня за волосы назад, заставил оторваться от его груди и запрокинуть голову.
– Маленькая моя, посмотри на меня, – его шепот казался очень трогательным, и я вела сложную борьбу между разумом и сердцем. – Лесь… Прошу, открой глазки. Моя красавица. Сокровище мое.
– Змей ты, Кузнецов, – простонала и сдалась. Открыла глаза и утонула. Опять! Не глаза, а Космос! Захлебнулась от того, что видела в них.
– Люблю тебя, – сказал он, глядя прямо в мое сердце.
– Очень или сильно? – смущение делает меня идиоткой, как и всех.
– Безумно, – с придыханием ответил Костя, улыбнулся и утянул в водоворот страсти.
