— Скажите, вы не сошли с ума, Уильям? — любезно поинтересовался Веселый Дик — Кроуфорд. — На Барбадосе нас всех ждет виселица. По крайней мере, до тех пор, пока здравствует консорт[62] Абрабанеля и губернатора Джексона. И с тактической точки зрения ваше предложение совершенно бессмысленно. Флейт — не слишком грозное оружие против форта и его гарнизона. Но вы, кажется, сказали, что добыча вас не интересует… Для чего же вам Барбадос? Предупреждаю, Абрабанель не станет слушать никаких ваших оправданий по одной причине — вы не нужны ему живым.
— Да, мое положение безвыходно, но я не могу обречь девушку, которую я ценю превыше всего на свете, на брак с нелюбимым стариком! — горячо сказал Уильям.
На лице Кроуфорда отразилась неясная борьба. Он пристально взглянул на юношу.
— А вы уверены, что этот богатый старик столь нелюбим?
— Тысячу раз да!
На губах Кроуфорда заиграла язвительная усмешка, и он посмотрел на Уильяма не то с завистью, не то с сожалением.
— Положение в обществе, титул и жизнь в роскоши способны вызвать в любой женщине весьма пламенную страсть. Да и вы, разбогатев, сможете сполна насладиться любовью как невинных мисс, так и замужних дам.
— Я слишком уважаю вас, Кроуфорд, чтобы поверить, будто вы можете так думать на самом деле. Разве уважение к женщине — не главная черта истинного рыцаря и дворянина? Если бы вы любили так, как я, разве вы не бросились бы на спасение той, что стала для вас смыслом существования?
Улыбка сошла с лица Кроуфорда. Он с грустью посмотрел на Уильяма.
— Друг мой, вы напоминаете мне об истинах, что я когда-то чтил, но как-то с годами позабыл. Мы все о них позабыли, и это привело нас к самой бездне… Наверное, мы тяжело больны, Уильям. С нами приключилось э-э… — сэр Фрэнсис прищелкнул пальцами, — некое… некая парафора, так сказать, маленькое помешательство, вследствие чего наши представления о чести и достоинствах человека несколько исказились.
Он приблизился к Харту и почти ласково коснулся его плеча.
— Ну-ну, не смотрите на меня с таким укором, Уильям! У меня и в мыслях не было упрекать вашу Элейну в склонностях к пожилым толстосумам. Просто любовь — это странное занятие — не чета иному ремеслу. Чем более в ней упражняешься, тем менее оказываешься способен ее испытывать. А с чего вы взяли, что эта самая, гм… особа так же мечтает о встрече с вами, как и вы с ней?
— Только что на берегу я совершенно чудесным образом получил от нее письмо. Этот негодный меркант[63] Абрабанель, не щадя ее невинности, сосватал ее за какого-то голландца. Она умоляет спасти ее от этого гнусного брака.
Уильям метнул на сэра Фрэнсиса укоризненный взгляд.
— Поверьте мне, Уильям, я всей душой хотел бы помочь вашему горю, но, боюсь, это не в моей власти. Действительно, нам остается лишь надеяться на духов, которых пошлет Небо. Правда, оно с этим иногда запаздывает почему-то… Но, полагаю, это тоже направлено к нашему благу.
— Не хотите вести корабль на Барбадос — так помогите мне устроиться на корабль, который туда идет!
Кроуфорд пожал плечами.
— Уильям, нам сейчас следует держаться подальше от кораблей, которые идут на Барбадос! Слышал я, что история эта дошла уже до нашей старой доброй Англии и произвела там очень невыгодное впечатление на тех, кто стоит на страже интересов купеческой братии. Не забывайте, что вы украли не только товары, в которые вложены деньги торговцев из Сити, вы украли серебро, принадлежащее метрополии, которое добыли рабы, а Джексон отправлял лорду-казначею. Все это значит, что встреча с соотечественниками может закончиться для вас очень печально. Послушайте меня, положитесь на волю Провидения. Пусть Небо решает, что будет с вашей избранницей. Поверьте, это самый разумный выход.
— Это самый неразумный выход! — воскликнул Уильям. — Вы забыли о помолвке!
— Все можно исправить, Уильям, — сказал Кроуфорд, — особенно такой непрочный договор, как помолвку. Разве вы забыли, сколько стоит развод в Англии? Двадцать шиллингов и ни пенсом больше! Конечно, при этом ваша любимая лишится состояния, которое, скорее всего, по условиям брачного контракта, останется у мужа, но, насколько я понимаю, ее деньги вам и так не грозят! Их папенька только что не удавятся, как Иуда, но ни за что не отдадут своих сребреников в нечестивые руки акума[64]! Так что все можно будет исправить, Уильям, все, кроме сломанных шейных позвонков! Я много чего видел в жизни, но ни разу не видел, чтобы после того, как мужчине повяжут пеньковый галстук, у него появлялись свежие шансы на женитьбу. Поэтому не гневайтесь на меня — на Барбадос я вас не пущу!
Уильям посмотрел на него с отчаянием.
