Сознание своей близости с этими людьми, со своим народом, наполнило теплотой сердце майора, и он почувствовал себя увереннее, чем когда-либо.
Теперь ему казалось, что у него гораздо больше сил для борьбы с Призраком.
Спрыгнув с поезда, лейтенант Малиновкин осмотрелся по сторонам. Неподалеку виднелся последний вагон стоящего на станции состава. Людей поблизости не было.
Решив никому пока не выдавать своего присутствия, лейтенант поспешно взобрался в вагон, дверь которого была слегка отодвинута.
Вагон был пустой. Вторая его дверь тоже оказалась приоткрытой. Через ее просвет Малиновкин стал внимательно осматривать станцию. На асфальтированной платформе, примыкавшей к станционным строениям — трем небольшим стандартным домикам, — он увидел сержанта железнодорожной милиции. Чуть подальше шагал какой-то железнодорожник с зажженным фонарем в руках.
За станцией сразу же начиналась степь, голая, пустынная, просматривающаяся на большом пространстве. С другой стороны вагона, в котором сидел Малиновкин, на третьем станционном пути, стоял еще один состав с порожними вагонами и платформами, а за ним простиралась такая же степь, поросшая низкорослыми травами да видневшимися кое-где белыми пятнами ковыля.
«В степь этот мерзавец не пойдет, конечно, — решил Малиновкин. — Но что же он тогда предпримет?..»
Малиновкин попробовал представить себе, что стал бы делать он сам на месте Темирбека. Уйти в степь — опасно; попробовать пешком добраться до соседней станции — рискованно. Оставалось, значит, только одно — притаиться в одном из вагонов и ждать, когда состав отправят в Перевальск. Размышляя таким образом, Малиновкин снова стал осматривать станцию и вдруг заметил, что два путевых рабочих устанавливают на рельсы легкую автодрезину. Тотчас же возникла мысль: а не попытается ли Темирбек воспользоваться этой автодрезиной? В его положении это был ведь единственный шанс на спасение. Быстро выбравшись из вагона, Малиновкин расстегнул кобуру пистолета и, переложив оружие в карман брюк, осторожно двинулся к железнодорожникам, держась в тени вагонов. Они уже установили дрезину на рельсы и заводили мотор. Со станционной платформы кто-то-дежурный или сам начальник станции — подал им сигнал: очевидно, разрешение на выезд.
Малиновкин подошел теперь к дрезине так близко, что мог слышать разговор железнодорожников.
— Ну что — двинемся, пожалуй? — проговорил один из них.
— Двинемся, — ответил другой, голос которого показался Малиновкину знакомым.
И в это время громко и торопливо зарокотал мотор, а еще через мгновение дрезина дрогнула и покатилась в сторону Большого Кургана. Но тут один из железнодорожников, лица которого Малиновкин до сих пор не видел, обернулся, чтобы поправить свисавший плащ, и лейтенант тотчас же узнал в нем Темирбека.
— Стой, стой! — срывающимся голосом закричал Малиновкин и, выхватив пистолет, побежал к дрезине.
Теперь обернулся и второй железнодорожник. Увидев оружие в руках лейтенанта, он остановил дрезину. На шум, поднятый Малиновкиным, из станционного здания выглянул сержант железнодорожной милиции и, придерживая рукой шашку, поспешил к месту происшествия.
Лейтенант подбежал тем временем к дрезине и схватил Темирбека за шиворот.
— Ага, мерзавец, попался! — торжествующе воскликнул он, хотя спокойствие Темирбека его несколько обескуражило.
Хвостовой кондуктор смотрел на него недоуменно и не делал ни малейшей попытки вырваться.
— Ты зачем меня хватаешь? — изумился он. — От поезда я отстал — это верно. Живот, понимаешь, схватило вдруг… А поезд ушел. Догонять теперь надо.
— Ладно, хватит комедию ломать! — все еще не выпуская Темирбека из рук, проговорил Малиновкин, хотя в голосе его уже не было прежней уверенности.
— Верно говорит человек, — вступился за Темирбека второй железнодорожник. — Я — помощник дорожного мастера Рахманов. Подтверждаю, что Темирбек действительно кондуктором ездит. А за то, что от поезда отстал, ему и без вас всыплют. Попросился он, чтобы в Большой Курган подвезли — я и взял его, потому как человек знакомый.
— А вы сами кто будете? — строго обратился к Малиновкину сержант.
Малиновкин молча протянул ему свое удостоверение.
Сержант внимательно прочитал его и возвратил лейтенанту, приложив руку к козырьку фуражки. К дрезине подошел начальник станции.
— В чем дело? — спросил он, хмурясь и строго посматривая на сержанта.
— Видите ли, — повернулся к нему Малиновкин, выпустив наконец Темирбека: этот человек сбежал с поезда при очень подозрительных обстоятельствах.
— Как — сбежал? — закричал Темирбек, выпучив глаза. — Что он говорит такое, товарищ начальник? Я отстал. Пусть меня к главному кондуктору отправят, к товарищу Бейсамбаеву. Все ему объясню!
— Ну хорошо, — решил Малиновкин. — Садитесь, поедем! Разберемся во всем на месте. Можем мы поехать сейчас в Большой Курган, товарищ начальник станции?
— Доедете сначала до Абайской, а когда поезд Шатрова будет в Большом Кургане, вас тоже туда пропустят.
