В погоне за счастьем полностью

Я подошла к окошку, протянула клерку телеграмму. Бесцветным голосом он зачитал мне вслух текст, произнося «Тчк» каждый раз, когда доходил до проставленной мною точки. Дочитав до конца, он поинтересовался, какой тариф я предпочитаю — обычный или скоростной.

Как можно быстрее.

Стоимость составила один доллар и пятнадцать центов. Телеграмму должны были доставить Джеку в офис в течение двух часов. Когда я полезла в кошелек, чтобы расплатиться, моя рука заметно дрожала. По пути домой я зашла в закусочную и долго сидела там, уставившись в чашку с кофе, пытаясь убедить себя в том, что поступила правильно. Моя жизнь — уговаривала я себя — наконец-то наладилась. Я добилась профессиональных успехов. Материального достатка. Из бракоразводного процесса я вышла не замаранной. Да, конечно, сознание того, что детей у меня никогда не будет, по-прежнему отравляло существование… но ведь от него никуда уже не деться, с кем бы я ни связала свою жизнь. Тем более женатый мужчина. И с ребенком.

Да, допустим, я по-прежнему любила его. Но любовь не может существовать без прагматической основы. А в этой ситуации не было никакой основы. Такая любовь завела бы нас — меня— в тупик, где живет только грусть.

Так что, да, я все сделала правильно, отослав телеграмму. Разве нет?

Остаток дня я провела в городе. Когда вечером я вернулась домой и открыла дверь своей квартиры, то испытала горькое разочарование оттого, что меня не дожидалась телеграмма от Джека. Я проспала почти до полудня. Резко проснувшись, я бросилась вниз по лестнице проверить, нет ли почты от мистера Малоуна. Почты не было. В голове пронеслась мысль: сегодня и цветов нет. Может, я так крепко спала, что не услышала звонок домофона…

Я позвонила в цветочный магазин Хэнделмана.

Прошу прощения, мисс Смайт, — сказал мистер Хэнделман, — но сегодня, видимо, не ваш день.

Не мой день был и назавтра. И послезавтра. И после послезавтра.

Прошла неделя, а от Джека не было ни слова. Уйди из моей жизни. И не ищи встреч со мной.О боже, он поверил мне на слово.

Снова и снова я пыталась убедить себя в том, что решение было мудрым и правильным. Но тут же ловила себя на том, что сгораю от тоски и желания.

И вот, спустя девять дней после отправки той телеграмм нен пришло письмо. Оно было коротким.

Сара!

Это второе тяжелейшее письмо в моей жизни. Но, в отличие от того, первого, это я отправлю.

Я уважаю твое желание. Больше ты никогда не услышишь обо мне. Только знай одно: ты всегда будешь со мной — потому что я никогда тебя не забуду. И потому что ты — любовь всей моей жизни.

Я не порвала это письмо. Возможно, потому, что потрясение было слишком сильным. В то же утро я взяла такси до Пенсильванского вокзала и села на поезд до Чикаго: местный женский клуб давно приглашал меня побеседовать за ланчем с его членами. За часовую работу платили двести долларов плюс все мои расходы. Я предполагала задержаться там на четыре ночи. Вместо этого я приехала в Чикаго в разгар снежной бури, каких не было в городе вот уже тридцать лет. Как я быстро обнаружила, на фоне чикагской пурги аналогичное климатическое явление на Манхэттене больше напоминало мягкое порхание снежинок. Чикаго не просто встал — он оказался парализован. Температура упала до десяти градусов ниже ноля. Ветер с озера Мичиган резал, словно скальпель. Снегопад не прекращался. Мою беседу отменили. Обратный поезд тоже. Высунуться на улицу было невозможно. На восемь дней я была заточена в отеле «Амбассадор» на Норт-Мичиган-авеню, где проводила время за своим «ремингтоном», пописывая очередные репортажи для колонки «Будней», или читала дешевые детективы. Думая: это не американский Средний Запад, это дурной сон про Россию.

Не проходило и часа, чтобы я не пыталась убедить себя в том, что поступила правильно, отправив Джеку ту телеграмму. Однажды он уже разбил мое сердце. И я не могла позволить ему проделать это снова. Во всяком случае, за этими оправданиями скрывалось мое непреодолимое желание избавиться от мысли, что я совершила самую ужасную ошибку в своей жизни.

Наконец движение поездов восстановилось. Достать обратный на Нью-Йорк оказалось невероятно трудно. После двух суток напряженных усилий консьержу отеля «Амбассадор» удалось задать мне место, но сидячее. Так что пришлось провести всю ночь в вагоне-ресторане, где я глушила черный кофе, пытаясь читать последний роман Дж. Ф. Марканда (чувствуя, что уже сыта по горло мнимым, духовным кризисом, который переживает его крахмаленный бостонский герой-банкир), периодически проваливалась в дрему — и с затекшей шеей встретила рассвет, разливавшийся над красавцем Ньюарком, штат Нью-Джерси.