Я не собираюсь слушать, как ты казнишь себя…
Он для меня всё, Джек.
Конечно. Я понимаю.
Теперь и тебя обидела.
Прекрати, — тихо произнес он. — Не надо ничего объяснять.
К семи утра о состоянии Эрика так ничего и не было известно — кроме того, что из реанимации его перевели в палату. Джек предложил позвонить в офис и сказаться больным, но я настояла на том, чтобы он шел на работу. Он взял с меня обещание, что я буду звонить ему каждый час и сообщать новости — даже если их не будет.
Как только он ушел, я вытянулась на диване в комнате ожидания и провалилась в сон. Очнулась я от того, что медсестра трясла меня за плечо:
Мисс Смайт, вы можете увидеть брата.
Сон как рукой сняло.
С ним все в порядке?
Он потерял много крови, но сейчас его жизнь вне опасности. Он только что пришел в себя.
Меня проводили в темную переполненную палату в дальнем крыле госпиталя. Эрик лежал на кровати в самом конце ряда из двадцати коек. Шум здесь стоял оглушительный — о чем-то спорили пациенты, дежурные врачи давали указания, и все кричали, чтобы быть услышанными. Эрик был сонным после наркоза, но в сознании. Он лежал на спине, и две толстые внутривенные трубки с плазмой и прозрачным раствором тянулись от капельницы и скрывались под простынями. Какое-то время он молчал. Я поцеловала его в лоб. Погладила по лицу. Я старалась не заплакать. Мне это не удалось.
Теперь-то уж это совсем глупо.
Что глупо?
Плакать… как если б я умер.
Пару часов назад ты выглядел так, будто умер.
Сейчас я в полном порядке. Забери меня отсюда, Эс.
Мечтать не вредно.
Я имею в виду… в отдельную палату. Эн-би-си оплатит…
Я не ответила ему — было очевидно, что он бредит.
Переведи меня в отдельную палату, — снова попросил он. — Эн-би-си…
Давай сейчас не будем об этом, — сказала я, продолжая гладить его по лбу.
Мою страховку никто ведь не отменял…
Что?
В моем бумажнике…
Я поймала санитара, который по моей просьбе принес бумажник Эрика (он был заперт в сейфе госпиталя вместе с его часами и семью долларами наличности). В бумажнике был полис «Мьючел лайф», на обороте которого значился телефон страховой компании. Я позвонила — и, как оказалось, Эрик до сих пор был в корпоративном списке Эн-би-си на медобслуживание.
Да, мне удалось поднять его досье, — сказал клерк, с которым меня соединили. — И мы знаем о том, что мистер Смайт больше не является сотрудником Эн-би-си. Но по условиям полиса срок страхования его жизни и здоровья до 31 декабря 1952 года
Значит, я могу перевести его в отдельную палату госпиталя Рузвельта?
Думаю, что да.
В течение часа Эрика перевели в маленькую, но довольно уютную палату на верхнем этаже госпиталя. Он все еще находился в полусонном состоянии.
Что? Никакого вида из окна? — так отреагировал он на изменение окрркающей обстановки, прежде чем снова отключился.
В четыре пополудни я позвонила Джеку и заверила его в том, что жизни Эрика ничто не угрожает. Потом я отправилась домой и проспала до утра. Проснувшись, я обнаружила рядом с собой спящего Джека. Я обняла его. Трагедии удалось избежать. Эрик выжил И рядом со мной в постели был необыкновенный мужчина.
Ты тоже для меня всё, — прошептала я. Но он мирно похрапывал.
Я встала, приняла душ, оделась и принесла Джеку завтрак в постель.
Как всегда, он закурил после первого же глотка кофе.
Как ты, пришла в себя? — спросил он.
Знаешь, мир всегда кажется лучше после двенадцати часов сна.
Чертовски верно подмечено. Когда ты теперь собираешься в госпиталь?
Через полчаса. Ты со мной?
У меня утром встреча в Ньюарке…
Что ж, не проблема.
Но ты передай ему от меня наилучшие пожелания. И скажи, что я всегда к его услугам…
По дороге в госпиталь мне в голову пришла мысль: а ведь Джек сумел выстроить особые отношения с моим братом. С тех пор, как началась вся эта вакханалия с «черными списками», он был безупречно корректен (и великодушен) по отношению к Эрику, при этом сохраняя безопасную дистанцию. Он избегал общения лицом к лицу. Я не винила его в этом… тем более что его имя тоже фигурировало в списках ФБР, где он значился как мой любовник, и он об этом знал. Меня восхищало в нем то, что он остался с Эриком в этот кризисный период… в то время как многие испуганно шарахались от него, отрицая даже факт знакомства.
К моему приходу Эрик уже проснулся. Хотя он по-прежнему выглядел изможденным и больным, на его щеках проступил едва заметный румянец. И соображал он куда лучше, чем вчера.
Я выгляжу так же плохо, как себя чувствую?
Да.
Прямой ответ.
Ты заслуживаешь прямого ответа. Что ты с собой вытворял, черт возьми?
Просто пил много.
И конечно, не ел?
Еда мешает выпивке.
Тебе повезло, что в «Ансонии» дежурил Джо…
Я действительно хотел умереть, Эс.
Не говори так.
Это правда. Я не видел выхода..
Я тебе говорила не раз и повторю снова: ты справишься. Но только при условии, что позволишь мне помочь тебе в этом.
Я не стою той цены, что ты платишь…
Знаешь, что я тебе скажу? Все эти разговоры не стоят выеденного яйца.
Он выдавил из себя улыбку. Я взяла его за руку:
Что у нас есть, кроме жизни?
Алкоголь.