«Было много любопытного», — сказала я. Он заметил: «Голос у тебя усталый». Я ответила: «Да, я устала» — и снова поблагодарила его, на этот раз за участие и поддержку в эти нелегкие для меня дни. Мэтт начал что-то говорить о том, как было бы здорово, если бы мы снова стали друзьями. На это я смогла лишь ответить, что благодаря Этану нам все равно придется общаться. Потом я повесила трубку и легла в постель. Ожидая прихода сна, я закрыла глаза, и передо мной возник образ отца, запечатленного матерью на том снимке военного времени, когда они оба были в Англии. Молодой и красивый, он улыбался и, наверное, думал, позируя перед объективом:
Образ потускнел. Я провалилась в сон. Звонок будильника поднял меня около трех пополудни. Я оделась и пошла за Этаном в школу. По дороге я снова поймала себя на том, что пытаюсь осмыслить историю Сары. Но в голове был сумбур — и я по привычке начала раздражаться. Когда Этан вышел из дверей школы, он быстро оглядел толпу родителей и нянь. Отыскав меня, улыбнулся своей застенчивой улыбкой. Я нагнулась и поцеловала его. Он посмотрел на меня, и в его глазах промелькнул испуг.
Что случилось, Этан? — спросила я.
У тебя глаза красные, — сказал он.
В самом деле? — услышала я собственный голос.
Ты что, плакала?
Это из-за бабушки.
Мы пошли по направлению к Лексингтон-авеню.
Ты сегодня вечером будешь дома? — спросил он. В его голосе отчетливо звучала надежда.
И не только сегодня. Я сказала Клэр, чтобы она не приходила до понедельника. Так что я и завтра заберу тебя из школы. А потом у нас тобой целый уик-энд вместе, и будем делать все, что ты пожелаешь.
Хорошо, — сказал он и взял меня за руку.
Вечером мы остались дома. Я помогла Этану с уроками. Приготовила гамбургеры. Мы заключили сделку: он согласился сыграть со мной две партии в «змейки и лесенки», а за это я разрешила ему тридцать минут «гейм-боя». Мы жевали попкорн и смотрели видео. Впервые за последние недели я расслабилась. Только однажды накатила грусть… когда Этан, прижавшись ко мне на диване, спросил:
А мы сможем завтра после школы пойти посмотреть динозавров в музее?
Конечно, все, что захочешь.
Значит, завтра вечером мы сможем все вместе смотреть кино у нас?
Ты имеешь в виду, мы с тобой? Конечно.
И папа тоже?
Я могу его пригласить, если хочешь.
И тогда в субботу утром мы все вместе проснемся и…
Если я приглашу его, Этан, он не останется здесь ночевать, ты же знаешь. Но предложить я могу.
Он не ответил мне, а я не стала развивать тему. Словно по обоюдному молчаливому согласию, мы вновь уткнулись в экран телевизора. Вскоре он крепко обнял меня… по-своему пытаясь донести детские переживания о том, как сложно устроен мир разведенных родителей.
На следующее утро, проводив Этана в школу, я вернулась домой и позвонила Питеру Тугасу. Хотя и знала, что он был адвокатом моей матери на протяжении последних тридцати лет, сама я никогда не имела с ним дел (я пользовалась услугами своего давнего приятеля по Амхерсту, Марка Палмера, который занимался моим разводом и прочими юридическими «приятностями»). Мама тоже нечасто обращалась к мистеру Тугасу. За исключением завещания, в ее жизни не было ничего такого, что требовало совета адвоката. Когда я позвонила, его секретарь сразу соединила меня с ним.
Вы читаете мои мысли, — сказал он. — Я как раз собирался звонить вам. Пора заняться утверждением завещания.
Вы не могли бы принять меня сегодня ближе к полудню? Я до понедельника свободна, так что подумала, будет лучше все обсудить сейчас, пока я не загружена работой.
Нет проблем, в полдень я вас жду, — сказал он. — Вы знаете адрес?
Я не знала. Потому что впервые встретилась с Питером Тугасом на похоронах матери. Его офис находился в одном из респектабельных особняков постройки тридцатых годов прошлого века, которые до сих пор украшают Медисон-авеню. Офис был небольшим, занимал всего три комнаты, обставленные скромно, без излишеств, а весь штат состоял из секретаря и бухгалтера на полставки. Мистеру Тугасу, наверное, было около шестидесяти. Среднего роста, с редеющими седыми волосами, в очках в тяжелой черной оправе и безликом сером костюме, он выглядел еще лет на двадцать старше. Он был полным антиподом моего дяди Рэя с его безупречной юридической конторой для тугих кошельков. Несомненно, мама выбрала Тугаса именно по этой причине… не говоря уже о том, что его расценки были весьма умеренными.