Рэй был брат матери, причем весьма состоятельный — крупный бостонский юрист, но он всегда держал дистанцию и не спешил помогать сестре. Насколько я могла судить, в детстве они не были особенно близки, а потом и вовсе разошлись, после того как Рэй и его жена Эдит открыто выразили недовольство ее замужеством. Но надо отдать должное Рэю: он все-таки соблюдал кодекс аристократа и «жил по правилам». Так что после скоропостижной смерти моего отца он помог сестре финансами, предложив оплачивать образование ее двоих детей. Возможно, потому, что у Рэя и Эдит не было своих детей (а мама была единственной родственницей Рэя), им была не в тягость такая благотворительность. Но, даже будучи детьми, мы с Чарли понимали, что наш дядя не хочет иметь с нами никаких отношений. Мы никогда его не видели. Мама тоже не встречалась с ним. На Рождество каждый из нас получал от него в подарок чек на двадцать долларов. Когда Чарли учился в бостонском колледже, Рэй ни разу не пригласил его в свой таунхаус в Бикон Хилл. Меня тоже не звали в гости, пока я училась в колледже Смита и раз в месяц наведывалась в Бостон. Мама, объясняя нам причину его холодности, говорила: «В семье всякое бывает». И тем не менее следует отдать должное этому типу: благодаря его поддержке мы с Чарли имели возможность учиться в частных школах и колледжах. Но с тех пор как я в 1976 году окончила колледж Смита, мама больше не видела денег от брата и до конца своих дней остро нуждалась. Когда Рэй умер в 1998 году, я рассчитывала на то, что маме перепадут кое-какие средства (тем более что Эдит опередила своего мужа, отправившись на тот свет тремя годами ранее). Но никакого наследства она так и не получила.
Ты хочешь сказать, мама не говорила тебе, что Рэй не оставил ей ни цента? — спросила я.
Она сказала только, что он умер, и больше ничего.
Это когда ты звонил в девяносто восьмом?
Чарли уставился в пол.
Да, верно, — тихо произнес он. — Но я и не думал, что ее вот так запросто вычеркнут из завещания.
Да уж. Рэй все завещал сиделке, которая ухаживала за ним после смерти Эдит. Бедная наша мамочка, вечно ее облапошивали.
И как же ей удавалось сводить концы с концами?
У нее была маленькая пенсия от школы. Потом еще социальная страховка… вот, пожалуй, и все. Я предлагала ей свою помощь, но она, разумеется, отказывалась. Хотя я и могла себе это позволить.
Ты все там же, в рекламном агентстве?
Боюсь, что да.
Но ты теперь, наверное, занимаешь высокий пост?
Всего-навсего старший копирайтер.
По мне, так звучит солидно.
Деньги платят неплохие. Но в нашем деле есть такая присказка: «везучий копирайтер — это оксюморон». Хотя жаловаться грех: работа есть, к тому же позволяет оплачивать счета. Жаль только, что мама не разрешала мне оплачивать ее счета. Она твердо стояла на своем и ни за что не хотела брать у меня деньги. В общем, одно из двух: либо она подпольно играла в канасту, либо занималась прибыльным бизнесом от организации «Герлскауты».
Ты намерена избавиться от этой квартиры? — спросил Чарли.
Ну, уж точно не собираюсь устраивать здесь музей… — Я в упор посмотрела на него: — Знаешь, тебя ведь нет в завещании.
Я… мм… не удивлен.
Собственно, и наследовать-то особо нечего. Незадолго до смерти она сказала мне, что у нее есть небольшая страховка и какие-то акции. Может, тысяч на пятьдесят в общей сложности. Очень плохо, что ты не общался с ней в последние полгода. Поверь мне, она не хотела вычеркивать тебя из завещания и вопреки всему надеялась, что ты все-таки позвонишь хотя бы раз. После того как ей сказали, что рак неизлечим, она ведь
Она
А что-то изменилось бы?
Он снова отвел взгляд. Мой голос был по-прежнему твердым и спокойным.
Ты не ответил на ее письмо, ты не ответил на мои сообщения, которые я оставила на автоответчике. Что, должна сказать, было твоей стратегической ошибкой. Потому что, если бы ты показался ей на глаза, сейчас бы делил со мной эти пятьдесят штук.
Я бы никогда не претендовал на долю…
Ах да.
Не называй так Холли.
С чего вдруг? Она ведь Леди Макбет в этой истории.
Кейт, я действительно пытаюсь…
Сделать что? «Залечить раны»? Достичь «согласия»?
Послушай, я никогда не имел ничего против тебя.
Я тронута. Очень жаль, что мама не видит этого. Она всегда наивно надеялась, что все помирятся и, возможно, она снова увидит своих внуков с Западного побережья.
Я собирался позвонить…
Мой голос стал громче. До меня вдруг дошло, что гостиная опустела. Это заметил и Чарли, потому что он прошептал:
Пожалуйста, Кейт… я не хочу возвращаться с таким плохим…
Чарли, а чего ты ожидал, черт возьми? Мгновенного примирения?
Кто-то умиротворяюще коснулся моей руки. Тетя Мег.
Отличная проповедь, Кейт, — сказала она. — И я уверена,
Чарли уже уяснил твою точку зрения.
Я перевела дух. И, чуть успокоившись, произнесла:
Да, я надеюсь.