В погоне за счастьем полностью

В то время как здесь, в сердце утонченного аристократизма…

Если бы ты жил здесь, тебя бы сочли антихристом. И возможно, спалили бы прямо на изумрудной лужайке.

Как ты это выдерживаешь?

Я часто прихожу сюда.

Скучаешь по городу?

Всего лишь раз пять за час.

Тогда скажи ему, что ты хочешь вернуться обратно.

С таким же успехом я могла бы сказать ему, что хочу переехать в Москву. Как бы то ни было, его мать и слышать об этом не захочет. А если Джулия Грей чего-то не хочет слышать, значит, тема закрыта.

Готов поспорить, она сует свой нос повсюду.

Причем не скрывая этого. Бесстыдно. В первые две недели она нас не трогала. Но теперь, когда медовый месяц позади, она звонит мне каждый день.

Повезло.

Я никогда раньше не говорила этого ни о ком… но я действительно ненавижу ее.

Что, настолько все плохо?

Да.

И судя по всему, дальше могло быть только хуже. Поскольку отныне я была законной супругой ее сына, миссис Грей считала себя вправе контролировать каждый мой шаг. К тому же она ясно дала мне понять, что рассматривает меня исключительно в роли несушки потомства рода Греев.

Она звонила мне каждый день, ровно в девять утра.

Здравствуй, дорогая, — коротко приветствовала она меня. И, не тратя время на обмен любезностями, переходила сразу к делу, сообщая о распорядке, который она составила для меня на этот день.

Я записала тебя на прием к лучшему акушеру Гринвича.

Но мне нравится местный доктор.

Ты имеешь в виду доктора Рейда?

Да, я имею в виду Питера Рейда. Его кабинет в пяти минутах ходьбы от моего дома, и, что самое главное, мне с ним комфортно.

Я уверена в том, что он очень милый. Но тебе известно, где он учился медицине? В университете Макджилла, в Монреале.

Это отличный университет. И насколько мне известно, в Канаде рождаютсядети. Так что я не сомневаюсь в том, что доктор Рейд…

Она перебила меня:

Моя дорогая, Макджилл, может, и неплохой университет, но это не американский университет. В то время как специалист, к которому я тебя отправляю, — доктор Айзенберг — учился в Гарварде. Ты ведь слышала про Гарвард, не так ли, дорогая?

Я промолчала.

Ко всему прочему, он еще главный акушер «Дркторз хоспитал», практикует и на Манхэттене, и в Гринвиче. И он еврей.

А при чем здесь это?

Из евреев всегда получаются лучшие доктора. Это как-то связано с их врожденным чувством социальной неполноценности, которое заставляет их быть более добросовестными и скрупулезными. Потому что им все время нужно трудиться больше других, чтобы доказать свою состоятельность. Тем более в случае доктора Айзенберга, который до сих пор пытается получить членство в Гринвичском загородном клубе. Я надеюсь, ты не против того, что тебя осмотрит еврей, дорогая?

Конечно нет. Я против тог, чтобы мне указывали, к какому доктору идти.

Но, дорогая, ведь мы оплачиваем твое медицинское обслуживание…

Платит мой муж…

Нет, дорогая. Зарплаты Джорджа хватает на то, чтобы oплатить услуги доктора Рейда, но не такого светила, как Милтон Айзенберг.

Тогда я не пойду к доктору Айзенбергу.

Конечно, пойдешь, дорогая. Потому что это наш внук. И мы должны дать ему самое лучшее.

Позвольте мне судить о том, какой доктор лучше подходит для…

Вопрос закрыт, дорогая. Визит к доктору Айзенбергу назначен на десять тридцать завтрашнего утра. Я пришлю за тобой такси к десяти часам.

Не попрощавшись, она повесила трубку. Когда в тот вечер я поделились своим возмущением с Джорджем, он только пожал плечами и сказал:

Но она хочет, как лучше.

Нет, это не так.

Она хочет, чтобы тебя осмотрел лучший врач.

Она хочет манипулировать всем и вся.

Ты несправедлива…

Несправедлива? Несправедлива? И ты осмеливаешься говорить со мной о справедливости?

Относись к ней с юмором, пожалуйста. Это всем облегчит жизнь.

Так я стала пациенткой доктора Айзенберга — грубого и неприветливого старикана, лишенного какой бы то ни было теплоты, зато с непомерно раздутым самомнением. Неудивительно, что миссис Грей одобрила его кандидатуру.

Ежедневные телефонные звонки стали нормой моей жизни. Каждый день возникало какое-то новое дело, которое миссис Грей считала необходимым обсудить со мной. Чаще всего речь шла о какой-то бессмыслице.

Здравствуй, дорогая. Я хочу, чтобы ты сходила в «Каффс» на Саунд-Бич-авеню и купила своему мужу утренний выпуск «Уолл-стрит джорнал». Там статья про его однокашника по Принстону, Прескотта Лоуренса, который делает потрясающую карьеру на Уолл-стрит.

Насколько я знаю, Джордж получает «Уолл-стрит джорнал» в банке.

А вдруг сегодняне получит? Так что будь умницей, сходи в «Каффс» и купи газету.

Хорошо, хорошо, — сказала я, даже не собираясь исполнять эту глупую директиву. Уже днем раздался стук в дверь. На пороге стоял посыльный с копией «Уолл-стрит джорнал» в руке.

Вот газета, которую вы заказывали, — сказал он.

Я не заказывала.

Ну значит, кто-то заказал для вас.

Через час последовал телефонный звонок.

Дорогая, ты получила газету?

Я промолчала.