Но так отнюдь не думали те, кто принял участие в соревновании. В теории задача звучала очень просто: следовало сравнить местное время с временем в определенном месте (Париже или Гринвиче), полагаясь на регулярную, “часовую” природу движения небесных тел, а затем применить простое математическое вычисление. Но для достижения этого первым делом требовалось иметь часы, которые могли бы сохранять точность хода на протяжении долгого тяжелого морского путешествия с резко меняющимися условиями – температурой, давлением и влажностью[597]. В 1736 году, изрядно мотивированный внушительной премией в 20 тыс. фунтов (в сегодняшних деньгах это составляет 4,5 млн долларов, почти 3 млн фунтов), скромный часовщик Джон Харрисон (1693–1776) объявил о создании “морского хронометра”, или “морских часов”, с точностью до одной десятой секунды в день. Комиссия, созданная специально для оценки претендентов на премию, присудила Харрисону 500 фунтов на дальнейшие разработки, и в 1759 году он добился улучшения, создав ряд прочных переносных часов, которые он назвал “вахтами” – термин возник из практики деления корабельных суток на шесть вахт по четыре часа каждая. К несчастью для Харрисона, комиссией руководили профессиональные авторитетные астрономы, которые отказались признать, что человек со столь скромным бэкграундом мог добиться такого успеха. Они выдали ему лишь половину премии, и то только в 1765 году – более чем через три года после того, как все испытания показали потерю всего в 5,1 с за восемьдесят дней в море. Когда в 1773 году Кук впервые провел
В 1884 году конференция в Вашингтоне назначила нулевым меридианом гринвичский, перед этим почти столетие великие нации отсчитывали время от меридиана собственных столиц. В пользу Британии сказалось то, что обсерватория Гринвича разработала серьезную инструментальную базу и накопила данные за две сотни лет. Поэт патриотического толка Уильям Уотсон (1858–1935) отразил этот факт в оде на коронацию короля Эдуарда VII:
Но образование нулевого меридиана – нечто большее, чем элемент истории использования солнца в мореплавании. Это часть общей истории отсчета времени.
Время никогда и ни в каком смысле не следует рассматривать как всегда существовавшую сущность, это произведенная величина[599].
Календарь – механизм, которому нет объяснения ни с точки зрения логики, ни с точки зрения астрономии[600].
“Даже у самых образованных и умудренных опытом голова идет кругом от загадки подсчета времени”, – писал Умберто Эко перед началом нового тысячелетия. Писатель выражал общеизвестную истину, хотя говорил конкретно о путанице в общественном сознании, следует ли считать днем наступления нового тысячелетия 31 декабря 1999 года или 31 декабря 2000 года. С этим связан вопрос, начинается первый год с нуля или через год после нуля, где ноль относится, естественно, к моменту рождения Христа, что само по себе вызывает многочисленные дискуссии[601]. Отсчет времени от Рождества Христова начался в VI веке н. э. с Дионисия Малого, до него даты отсчитывались от правления Диоклетиана (284–305) либо от сотворения мира (вычисленного с невероятной точностью), но Дионисий неправильно вычислил год Рождества, поэтому все расчеты были неверны еще на старте.
