Республика задыхалась, сдавленная железным кольцом фашистской блокады. В сложной международной обстановке Советский Союз мог оказать трудящимся Испании только посильную помощь.
В создавшихся условиях Советское правительство отозвало своих военных специалистов на Родину.
Пароход «Феликс Дзержинский» стоял под парами. По трапам, взявшись за руки, поднимались дети, чьи родители погибли в гражданской войне. Отныне их вторым домом становился Советский Союз.
— Мне стыдно смотреть этим мальчикам и девочкам в глаза, — сказал Изотову Николай.
— Ты не нрав, Коля,— положил руку на плечо Павловскому Кирилл Изотов.— Наша совесть чиста. Мы сделали все, что могли. Придет время, фашизм ответит за слезы и кровь, пролитые на этой земле, за наших погибших товарищей. Выше голову, друг. Но пассаран! — вскинул руку с твердо сжатым кулаком Изотов.
И тотчас проходившие по палубе теплохода маленькие испанцы в едином решительном порыве вскинули руки и звонко выкрикнули: «Но пассаран!».
— Прощай, Испания, прощай Викентий Матвеевич,— вглядываясь в таявшую полоску берега, прошептал Николай.
I
Семен Алябьев принадлежал к тому замечательному поколению, которое, вступив в борьбу с самодержавием совсем еще юным, отдало революции без остатка и жар сердец, и чистоту помыслов.
В семнадцатом Семен штурмовал Зимний, отбивал атаки полков Юденича под Гатчиной и Царским Селом. После ранения был направлен в органы ВЧК, где и проработал двадцать лет.
Учитывая опыт и заслуги Алябьева, ему предложили и работу поспокойней, и должность повыше. Но он не прельстился ни тем, ни другим. Ребята у него в отделе подобрались молодые, почти все они прибыли в органы по комсомольскому призыву. Многие из них выросли под его началом.
В эти дни отдел по борьбе со шпионажем и диверсиями, или, как любил его называть старший оперуполномоченный Костя Локтев, отдел «беспокойной жизни», лихорадило.
А Костя Локтев ходил с опущенной головой, стараясь не попадаться Алябьеву на глаза. По его вине был упущен резидент германской разведки «Викинг».
На «Викинга» вышли неожиданно.
В середине января взволнованный голос сообщил по телефону дежурному по управлению, что в городе разгуливает бывший колчаковский офицер и сотрудник контрразведки некий Рендич.
Звонил из гостиницы командированный из Омска, назвал себя, извинился, что не может прийти сам, плохо стало с сердцем.
Костя долго беседовал с ним. Узнал, что тот когда-то состоял в городском подполье и с группой товарищей был выдан контрразведке адмирала Колчака провокатором.
Рендич принимал участие в допросах и отличался крайней садистской изощренностью.
Много товарищей тогда погибло, но полки Красной Армии, преодолев Иртыш, ворвались в Омск и спасли от неминуемой смерти узников колчаковских застенков.
Кости узнал, что личностью Рендича интересовались товарищи из особого отдела пятой армии. Но из Омска он исчез.
И вдруг в Манеже его снова увидели. Остановись Рендич в то мгновение и загляни в глаза остолбеневшему от изумления и ужаса пожилому человеку, он моментально бы сориентировался. Но он спешил и прошел мимо, не предполагая, что само возмездие, задыхаясь от сердечных спазм, упрямо бредет за ним по заснеженным улицам Ленинграда.
— Я еще с того времени запомнил его походку. Он идет, как порхает, и уж очень, простите, задом виляет, даже неприлично со стороны смотреть.— Потом он вошел в здание конторы банка, а я у швейцара осторожно выяснил его нынешнюю фамилию — Туровский.
За Туровским установили наблюдение и послали запросы в соответствующие инстанции. Вскоре пришел ответ из Омска, подтверждающий личность Рендича и его причастность к контрразведке адмирала Колчака.
Но арестовывать Туровского-Рендича пока не торопились. Решили досконально все проверить. Установить связи, знакомых.
Туровский-Рендич оказался очень деятельным человеком. В поле зрения чекистов попал некий Альфред Ронкс, родственники которого находились в Германии, и Станислав Адамович Чеплянский, проходивший когда-то по делу о левых эсерах.
В конце января, в самый разгар боев с белофиннами на Карельском перешейке, в Гатчине несколько раз выходил в эфир коротковолновый передатчик. Некто «Викинг» передавал привет «дяде Отто».
И лишь когда Ронкс был убит при попытке перейти границу, стало известно, что «Викинг» — это позывной резидента абвера Рендича.
Почувствовав за собой слежку, через проходной двор исчез и канул в неизвестность Чеплянский.
Но главная неудача постигла чекистов, когда скрылся Рендич, которого не брали до последней минуты, надеясь, что он выведет на передатчик в Гатчине.
На глазах наблюдавших за ним чекистов Рендич с чемоданчиком в руках спокойно вошел в подъезд своего дома. Через несколько минут обеспокоенный Костя с двумя сотрудниками взломал дверь и ворвался в квартиру Рендича, но его там не обнаружили.
Оказывается, он проник на крышу, прошел по чердаку и, воспользовавшись пожарной лестницей, оказался на другой стороне дома.
II
