Никол стояла на пороге, не позволяя ему войти внутрь. Она была в линялых голубых джинсах и темно-синей хлопчатобумажной водолазке, из-под которой выглядывал пупок с вставленным в него золотым колечком. Она вышла босиком, но Пирс знал, что ее любимые шлепанцы на пробковой подошве валяются где-то поблизости.
— Генри, что ты здесь делаешь?
— Мне надо с тобой поговорить. Можно войти?
— Но мне сейчас должны позвонить. Не мог бы ты...
— Позвонить? Кто, Билли Венц?
Его слова озадачили Никол, и от удивления она заморгала.
— Кто-кто?
— Сама знаешь, кто. А как насчет Эллиота Бронсона или Джила Фрэнкса?
Она ошарашенно смотрела на Пирса, явно не понимая, куда он клонит.
— Послушай, Генри, если ты собираешься изображать передо мной ревнивого любовника, то оставь это на другой раз. Я не знаю никакого Билли Венца и тем более никогда не собиралась искать работу у Эллиота Бронсона или Джила Фрэнкса. Ведь я подписала контракт с фирмой. Ты забыл?
В продуманном плане Пирса сразу возникла трещина. Никол отбила первую атаку — причем так естественно и легко, что его пыл угас. И все составленные им час назад планы — по поводу тщательного анализа и выявления подробностей — теперь повисли в воздухе.
— Слушай, позволь мне все-таки войти. Крыльцо не самое подходящее место для такого разговора.
Немного поколебавшись, Никол сделала шаг назад и пропустила Пирса в холл. Они оба пришли в гостиную, которая располагалась справа по коридору. Довольно просторный зал с паркетом из вишневого дерева и пятиметровым потолком был погружен в полумрак. В углу остался след от стоявшего там дивана — единственной мебели, которую Пирс забрал на новую квартиру. В остальном гостиная имела прежний вид. Целую стену от пола то потолка занимал книжный стеллаж. Все полки были заполнены, почти везде книги стояли по два ряда в глубину. Здесь Никол хранила только те книги, которые уже прочла, а читала она помногу, и у Пирса ее пристрастие вызывало большую симпатию. Вместо того чтобы шляться по кинотеатрам или китайским ресторанчикам, большинство вечеров Никол проводила на диване с книгой в руках, изредка подкрепляясь бутербродами с ореховым маслом и мармеладом. Для Пирса ее пристрастие оборачивалось еще одним преимуществом — когда Никол была поглощена чтением, он был ей не нужен и мог на часок-другой задержаться в лаборатории. Но к сожалению, этот «часок» нередко выливался в несколько часов подряд.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила Никол как можно приветливее, стараясь сгладить возникшую неловкость. — Выглядишь ты значительно лучше.
— Со мной все в порядке.
— А как прошла сегодняшняя встреча с Морисом Годдаром?
— Отлично. А ты откуда знаешь? — отрывисто бросил Пирс, подозрительно посмотрев на нее.
— Я там работала и участвовала в подготовке этой презентации. Припоминаешь?
Он кивнул. Никол была права, и подозрения на этот счет отпадали.
— Извини, забыл.
— Он войдет в совет директоров?
— Похоже, что так.
Никол стояла посреди гостиной и разглядывала Пирса. На фоне книжных полок, крепостью вздымавшихся за ее спиной, она казалась меньше ростом. Он воображал, что каждый из прочитанных ею томов смотрел на него с немым укором за то, что он так часто бросал ее одну.
По-прежнему намереваясь вызвать ее на откровенный — пусть и нелицеприятный — разговор, Пирс старался искусственно распалить свою злость.
— Ладно, Генри, слушаю тебя. Зачем ты сюда явился?
Он кивнул, собираясь с мыслями. Никакого плана у него, по сути, не было, поэтому пришлось импровизировать.
— Что ж, на реальный ход вещей это уже вряд ли повлияет, однако мне надо знать, чтобы разобраться и понять, как действовать дальше. Просто скажи мне, Ники, к тебе кто-нибудь обращался, давил на тебя или пытался испугать? Или ты решила сдать меня по собственной инициативе?
Никол от изумления открыла рот. За три проведенных рядом с ней года Пирс хорошо изучил ее мимику, и все реакции были ему давно знакомы. И этот удивленно открытый рот он много раз видел раньше.
— Генри, что ты несешь?
Но останавливаться было уже поздно, пришлось продолжать.
— Сама знаешь, о чем я говорю. Ты меня подставила. И я хочу знать, зачем и кому это понадобилось. Бронсону? «Мидас молекьюлар»? Кто за тобой стоит? Ты знала, что они собирались ее убить? Только не надо притворяться, что тебе ничего не известно.
В глазах у Никол заискрились фиолетовые молнии, что обычно предвещало взрыв ярости или поток слез. А может, то и другое вместе.
— Не понимаю, о чем ты говоришь. Как тебя подставили? И кого грозили убить?
— Ну же, давай, Никол. Может, кто-то из них рядом? Уж не прячется ли у тебя в доме Эллиот? Тогда пусть выйдет и представится. Когда он собирается предложить сделку? Мою жизнь в обмен на «Протея».
— Генри, похоже, у тебя что-то с головой. Наверное, когда они подвесили тебя на балконе и ударили о стену...
— Все это чушь собачья! Ты единственная, кто знает историю о судьбе Изабелл. Только тебе я все рассказал. И только ты могла этим воспользоваться. Как ты посмела? Хорошо заплатили? Или просто решила отомстить за то, что все так получилось?
