В погоне за звуком полностью

Сегодня средства массовой информации с легкостью транслируют многочисленные смысловые посылы и утверждают новую пространственно-временную концепцию действительности: размытое настоящее, которое включает в себя и прошлые эпохи. В рамках этого настоящего растут и множатся бесконечные идеи и языки. На память снова приходит наш предок Хомо Музикус, рычавший, чтобы утвердить себя и сообщить другим о своем присутствии. Символизм этого рычания не ограничен ни временем, ни пространством. Одним словом, техника и музыкальный язык развиваются в одном направлении или даже представляют собой единое целое[55].

– Как по-твоему, учитывая все вышесказанное, стоит ли сегодня изучать музыкальную композицию?

– Разумеется.

– Что бы ты посоветовал молодому человеку, который мечтает стать композитором?

– Им становиться не стоит. (Улыбается.)

Надо искренне любить профессию композитора и чувствовать к ней призвание.

В первую очередь нужно найти достойного учителя или даже нескольких. Следующий шаг – глубокое изучение истории музыки под руководством опытного преподавателя. Без старания в нашей профессии ничего не добьешься. Через десять, а то и все двенадцать лет ты с отличием закончишь консерваторию и вновь окажешься у стартовой черты. С этого все только начинается. После окончания учебы ты достигнешь технического мастерства. Теперь твой долг – начать писать в одной из существующих музыкальных традиций и привнести в музыку что-то свое. Именно с подобной проблемой я столкнулся, окончив консерваторию. Одним из моих педагогов был неподражаемый Гоффредо Петрасси. Я в нем души не чаял и ходил за Петрасси хвостом: утром ждал у его порога, чтобы вместе пройтись до консерватории, а после лекций провожал, лишь бы урвать хоть пару лишних минут его времени. Я глубоко уважал Петрасси и восхищался его творчеством. Однако закончив консерваторию и пройдя курс композиции, я понял, что нахожусь лишь в начале собственной творческой карьеры. Поэтому я стал пробовать себя в уже известных направлениях – опытах Новой венской школы, Дармштадтской школы и авангарда. Я написал три композиции, которых не стыжусь и сегодня. Это был мой дебют, с которого началось развитие моего собственного стиля.

– А как бы ты сам преподавал музыку?

– Учти, что преподаватель из меня никудышный. Я слишком нетерпелив. Но если юноша убежден, что музыка – его призвание, то прежде всего нужно прилежно изучать классическую музыку, творения таких великих композиторов, как Бах, Фрескобальди, Стравинский, Бетховен, Ноно… Не стоит отчаиваться, если поначалу учеба покажется скучной. Важно выучить все многочисленные принципы классицизма, например, запрет параллельных квинт и октав. Позже придет время их нарушить и выработать собственный музыкальный язык.

Со временем смысл этих принципов станет очевиден. Я твердо убежден, что, как и всякий ученый, студент должен изучить историю человечества и этапы развития цивилизации. Только после этого он обретает право отказаться от опыта прошлого. Мою точку зрения разделяет и Шёнберг: уже на первых страницах «Учения о гармонии» этот музыкальный революционер пишет, что без знания принципов тональности овладеть языком додекафонии невозможно, ведь именно эти принципы додекафония нарушает. Может показаться, что тональная музыка исчерпала себя, а традиционные методы композиции ушли в прошлое, но это совсем не так.

Если я пишу в двенадцатитоновой технике и замечаю, что применил октавное удвоение по вертикали или повторно использовал тон внутри серии, то сразу чувствую фальшь и понимаю, что ошибся. Изучение правил музыкальных языков меняет нашу манеру мыслить и позволяет выбрать более осознанные творческие решения. Принципы композиции становятся частью нас самих. Из-за бесчисленных правил – (восходящий вводный тон, септима опускается на ступень вниз, запрет параллельных квинт, октав, мелодического тритона и так далее, – теория музыки кажется новичку неудобоваримой. Зато когда ученик понимает всю важность правил и учит их осознанно, перед ним открываются потрясающие творческие возможности.