На самом деле единственный человек из всех ее близких, который был со мной мил — ее младший брат, но Роуз и Хьюго никогда не были лучшими друзьями, так что он на самом деле не считается. Я думаю, он из них единственный по-настоящему приятный человек во всей семье, может, они его втайне усыновили или что-то вроде… Ее братишка-малыш (которому уже шесть, и он на самом деле уже не малыш) — просто чистое зло, и я говорю это со всей честностью и искренностью. Он действительно кошмарный, и это ужасно, потому что выглядит он таким милыми невинным — он все еще крошечный, слишком мал для своего возраста, и у него огромные карие глаза, которые смотрят на вас из-под свисающих рыжих локонов. Жаль, что он родился Сатаной. Роуз с ума по нему сходит, и он тоже ужасно к ней привязан, что странно, учитывая факт, что она уже была в школе, когда он родился, и они никогда не жили вместе дольше пары месяцев. Ну и Поттеры, которые, думаю, для нее вроде как родные, так никто из них по-настоящему не приятный. Алу нравится прикидываться, что он добрый, и, думаю, он многих этим одурачил, но на самом деле он такой же заносчивый и испорченный, как и они все — просто лучше это скрывает. У него развилась мания величия из-за того, что он вечно убеждал себя, что он не такой, как остальные, что сделало все только хуже. И он никогда не был мил по отношению ко мне — в конечном итоге он перестал быть настоящей задницей, но никогда не пытался быть ко мне дружелюбным. Джеймс, ну, немного можно сказать о Джеймсе, кроме того, что он есть тот, кто он есть. По крайней мере, он хоть не думает, что он кто-то другой, как Ал, который пытается прикидываться, что он вовсе не такой выпендрежный, до самых костей испорченный, как на самом деле. Все парни в моей команде ненавидят Джеймса Поттера, наверное, потому, что он получает больше, чем все мы вместе взятые, а он ведь в команде хуже нашей. Но говорите о нем что угодно, он очень умен по-своему. Он превратил свое имя в бренд, и каждый год команды борются за него, потому что хоть он и есть талантливый охотник, но главным образом он приносит с собой столько зрительского внимания, что стоит тех миллионов галеонов, что платят за него. И младшая Поттер, Лили, которая могла бы носить тиару, учитывая, что она точно считает себя принцессой. Не то чтобы я там в последнее время бывал, но она, наверное, самая красивая девочка в школе, и это точно знает. Она из тех девчонок, с которыми хочет быть каждый парень и какими каждая девчонка хочет быть. Красивая, популярная и по учебнику Гадкая Девчонка — именно такая она и есть. Ей не нужны люди, которые не поступают именно так, как она сказала, и она одна из тех, что, не моргнув глазом, бросают друзей, потому что к ним тянется очередь из тех, кто может занять их места.
А Роуз… Ну, она и сама немного испорченная и точно может быть злой и гадкой, когда захочет. Но она лучше все это контролирует, и я немного пристрастен в ее случае, так что привык не видеть все то, что вижу в остальных.
Завтрак легко приготовить, потому что на самом деле ничего и не нужно делать, кроме как разбить несколько яиц, бросить пару сосисок в сковороду и помахать над ними палочкой. Ей понравится завтрак в постели, и, если она захочет меня отблагодарить, ну, что ж, будет дополнительный плюс. Мне на самом деле хочется ее порадовать — и разбудить, потому что, если я дам ей проспать, из-за чего она пропустит свое занятие, она меня убьет.
Когда завтрак готов и уложен на поднос, я левитирую его в спальню. Здесь намного теплее, и я закрываю дверь, чтобы сохранить тепло.
Я ставлю поднос на столик у кровати и сажусь рядом с Роуз, которая, что неудивительно, даже не шевельнулась с тех пор, как я ушел. Я осторожно ее бужу, отлично зная, что, если разбужу ее слишком резко, она будет больше сердита, чем впечатлена. Я хорошо с этим справляюсь, потому что, когда она наконец просыпается, ее глаза не сверкают; вместо этого они очень нежные и благодарные.
— Доброе утро, — тихо говорю я, и она ласково улыбается. Она выглядит такой милой, немного юнее, чем обычно.
— От тебя вкусно пахнет, — бормочет она.
— Это сосиски, — говорю я, наклоняясь через нее к столику, чтобы взять поднос. Ее глаза загораются, когда она садится. Я устанавливаю поднос перед ней, и она немедленно хватает вилку и приступает к еде.
— Который час? — спрашивает она, когда останавливается, чтобы вздохнуть.
— Около девяти.
Она хмурится и отпивает сока:
— Не хочу уезжать, — тихо говорит она.
— Тогда не уезжай.
Она протягивает мне яичницу на вилке, и я ем, хоть и не очень голоден.
— Не соблазняй меня, — мрачно говорит она, протягивая мне сок.
— Просто останься здесь навсегда, — в шутку говорю я, улыбаясь, потому что мы оба знаем, что она точно не может остаться здесь навсегда.
Роуз вздыхает и притворяется, что обдумывает. Наконец она качает головой:
— Как бы я ни хотела, я не могу позволить Лоре Эллис победить, верно?
