– Все будет хорошо, – говорит она, качая головой. – Ты встретишь людей в поезде и быстро заведешь друзей.
– Ты не думаешь, что они будут странно себя со мной вести? – спрашиваю я из-за мамы. Роуз знает, о чем я, так что вроде как пожимает плечами.
– Да, наверное, – честно говорит она. – Но это не так плохо. Некоторые будут завидовать, но ты на них внимания не обращай. Многие будут думать, что это круто, кстати.
– Хьюго придет? – спрашиваю я, оглядываясь. Я не жду его на самом деле, но раз Роуз и Кейт пришли, то может и он. Но Роуз качает головой.
– Не смог вырваться с работы.
Это неудивительно. Хьюго часто работает, и иногда трудно с ним увидеться. Он аврор, но он не работает все время в министерстве, как большинство из них. Полагаю это потому, что он все еще вроде новобранца, потому что его отправляют в разные рейды на границу и в пограничные страны, и он работает в такие часы, когда старшие авроры работать не хотят – посреди ночи или рано утром. Иногда, как сегодня, он работает в нормальное время, но ему почти невозможно выбраться с работы.
Роуз помогает мне протащить сундук по платформе и погрузить его на поезд. Мама уже вне зоны слышимости, так что Роуз решает сказать то, что, как она думает, я должен услышать.
– Окей, слушай, – быстро говорит она, оглядываясь на маму и Кейт, чтобы убедиться, что они заняты. – Иногда в Хогвартсе бывает хреново, потому что там действительно будут люди, которые будут завидовать тебе, и поэтому будут дерьмово с тобой обращаться. Но большинство будет считать, что это круто, и почти все захотят стать твоими друзьями. Это хорошо, но просто убедись, что людям, которых ты выберешь в друзья, действительно нравишься ты, и это не из-за мамы, или дяди Гарри, или Джеймса, или Скорпиуса, хорошо? – я киваю, внезапно представляя кучу злонамеренных друзей. Интересно, Роуз действительно думает, что мне это поможет лучше себя чувствовать?
– И не общайся с тетей Джинни или Невиллом слишком часто, потому что люди будут насмехаться. Тебе и так будет достаточно паршиво, потому что многие будут думать, что ты в любимчиках. А, и попытайся не выпендриваться. Я имею в виду, это будет трудно, потому что ты уже знаешь больше, чем большинство идиотов в твоем классе, но просто не пытайся это слишком показывать, потому что люди любят издеваться над теми, кто умнее их. Но поверь мне, будет трудно сидеть и пытаться делать вид, что ты на их уровне, потому что наверное ты будешь самым умным в своем классе. Просто пытайся не выделываться, ладно? Потому что невесело, когда люди начинают с тобой плохо обращаться, – она явно исходит из своего опыта, и мне интересно, замечает ли она, как быстро говорит.
– А, и Монтагю будет тебя ненавидеть. Он учитель зелий, и он ненавидит нас всех. Просто игнорируй его, потому что он ублюдок, который и половины того, чему должен учить, сам не знает, – она останавливается на секунду и пытается вспомнить еще какой-нибудь заветный совет. – А, да, пытайся избегать Пивза, потому что он тоже из тех, кому понравится над тобой измываться. А, и если что-то понадобится или попадешь в неприятности, то сообщи сначала мне, и я попытаюсь разобраться. Мама и так уже спятила от волнения, так что лучше, если ты сведешь все это к минимуму.
Наконец она вдыхает, и я смотрю на нее без слов несколько секунд, пытаясь осознать все то, что она вылила на меня меньше чем за минуту.
– Но все будет хорошо, да? – наконец спрашиваю я.
Роуз улыбается:
– Ага, все будет отлично! Тебе там понравится.
Свистит свисток, и я оглядываюсь и вижу, что все быстро прощаются и идут к поезду.
– Лучше поторопись, – говорит мне Роуз, подталкивая назад к маме.
Мама возвращает ребенка Кейт, когда я подхожу, и немедленно наклоняется меня обнять. Она сжимает меня немного чересчур крепко, но я ничего не говорю. Просто позволяю ей меня обнимать и пытаться пригладить мои волосы, которые, конечно, торчат и никогда не лежат ровно.
– Веди себя хорошо, ладно? – говорит она мне на ухо. – И пиши мне, и дай знать, если что-то будет нужно.
– Буду, – обещаю я на обе просьбы.
– Повеселись и помни, просто скажи тете Джинни, если что-то понадобится, хорошо? – я снова киваю, и мама еще раз сжимает меня, прежде чем поцеловать в щеку и отступить.
Кейт держит Джошуа одной рукой, а второй притягивает меня, чтобы обнять. Я обнимаю ее, а потом быстро провожу рукой по шапочке малыша. Он мне улыбается. Роуз меня тоже обнимает, почти так же сильно, как мама. Она выглядит действительно грустной, и на секунду мне кажется, что она заплачет. Но она не плачет, а просто выдавливает быструю улыбку и выпрямляется, отстраняясь. Я начинаю идти к поезду, но мама снова хватает меня и крепко обнимает.
– Я люблю тебя, – серьезно говорит она.
Я чувствую себя неловко, но недостаточно, чтобы ее обидеть.
– Я тоже тебя люблю, – бормочу я в ответ, и тогда она наконец меня отпускает и подталкивает к поезду.
