— Твоего жениха не волнует, что ты переехала в другую страну? — он садится на стул напротив моего стола и откидывается с таким видом, будто ему здесь все принадлежит. Чтобы показать, что мне не страшно, я сажусь и откидываюсь на своем собственном стуле.
— Он не психопат, — быстро отвечаю я, ненавидя себя за свою маленькую ложь. — Он знает, что у меня есть работа.
Джеймс поджимает губы и немного морщит нос:
— Где твое кольцо? — наконец спрашивает он, глядя на мою пустую руку. Я удивлялась, как он не заметил этого тогда… Вот черт.
— Я не надеваю его на работу, — вру я. — Им легко за что-нибудь зацепиться, — это не совсем неправда — по крайней мере, так было, когда я на самом деле носила кольцо. Эта чертова штука цеплялась за все, и это так нервировало на работе. Так что да, это не совсем ложь (только большей частью).
— О, значит оно довольно большое? — я вижу, что он говорит это с сарказмом, так что скрещиваю руки на груди и перебрасываю волосы через плечо.
— Достаточно большое, — когда он ничего не отвечает, я решаю задать вопрос. — А как ты? Где тот гигантский бриллиант, что ты купил Шарлотт?
Он просто таращится на меня, а затем издает звук, похожий на смех и шок.
— Да, точно, — наконец бормочет он.
— Ну, если это не кольцо, то, что может стоить столько в ювелирном магазине? — я толкаю к нему чек через стол. Он берет его, и у меня ощущение, что он видит его в первый раз. Но не выглядит совсем невероятно шокированным.
— Не знаю. Она вечно что-то покупает, — он пожимает плечами, будто в этом нет ничего особенного.
Я смотрю на него с ужасом.
— Ты просто позволил ей пойти и истратить тринадцать тысяч галеонов твоих денег, и ты даже не знаешь, что она купила?
Он снова пожимает плечами:
— Ну, лучше так, чем ходить с ней, верно?
Я не знаю, что сказать. Я ничего не говорю с минуту, просто смотрю на него, не зная, смеяться мне, удивляться или злиться. Наконец, я собираюсь с мыслями и качаю головой:
— Ты совсем не изменился, да? Ни капельки.
Джеймс снова пожимает плечами, и у меня появляется ощущение, что это его автоматическая реакция на все.
— А с чего бы я должен?
Я смеюсь тяжелым, вымученным смехом и знаю, что этот тон дается мне легко:
— Ну, я и думала, что не должен, — надменно говорю я. — Только не когда ты самодовольный придурок.
Джеймс снова поджимает губы и морщит нос. Спустя некоторое время он меняет тему и говорит:
— Ну, расскажи о своем женихе. Как его зовут?
Я немного суживаю глаза, с подозрением обдумывая его намерения. Часть меня задается вопросом, не знает ли он уже, что это ложь, но большая часть меня хочет продолжать ему врать.
— Марк, — наконец отвечаю я.
— Ма-а-а-арррк, — медленно повторяет он, подчеркивая каждый звук, что, как я предполагаю, его такая малоудачная имитация французского акцента. — «Р» с грассированием, так?
Я киваю.
— Конечно, — самодовольно говорит он. — Так по-французски.
— Ты что-то имеешь против французов? — серьезно спрашиваю я, с вызовом расширяя глаза.
Джеймс пожимает плечами:
— Не-а. У меня тетка француженка.
— Правда?
— Ага. Она сука.
Моя челюсть падает.
— Это грубо.
Он снова пожимает плечами. Интересно, у него плечи вообще устают?
— Ну, она такая. Она сама это знает, так что это не ложь, — он проводит рукой по своим темно-рыжим волосам и определенно снова выглядит восемнадцатилетним. — Она переехала, потому что, как она сказала, все мужчины во Франции — геи.
— Это не правда, — боже, он такой… Я даже не могу найти слов!
Он приподнимает руки в насмешливой самозащите:
— Эй, я просто повторяю ее слова. Я имею в виду, она же там выросла, она должна бы знать, разве нет?
— Не все мужчины во Франции геи, — горячо говорю я. — У них просто манеры получше твоих.
— Чем занимается Марк? — спрашивает он, полностью игнорируя мою реплику.
— Он писатель, — отвечаю я, с удовлетворением собирая руки на груди.
— Он богат?
Я закатываю глаза:
— Это имеет значение?
— Уверен, у него нет этого, — Джеймс кивает папку на моем столе.
— Меня это не впечатляет, — резко отзываюсь я. — Меня не волнуют твои деньги, Джеймс.
— Может быть и нет, — он беззаботно вскидывает голову. Потом он наклоняется вперед и кладет локти на мой стол. Его голос опасно понижается, и я почти пугаюсь. — Но тебя волнует другое.
Снова внезапно разнервничавшись, я быстро вытираю ладони о колени и не обращаю на него внимания:
— У меня через пять минут другая встреча. Ты опоздал почти на час, и это едва не сломало мне все расписание, — он не выглядит заинтересованным, так что я снова пихаю ему чек. — Мне нужно, чтобы ты здесь расписался, чтобы покупка была подтверждена.
Даже не взглянув, он расписывается внизу и толкает чек назад ко мне. Он все еще смотрит на меня, и, должна признаться, мне от этого неудобно. Я изо всех сил стараюсь его игнорировать и снова начинаю собирать бумаги. Он сидит здесь и смотрит на меня, вместо того чтобы поблагодарить и уйти, как делают нормальные люди.
