Дита: — Меня ты тоже хочешь убить? — Опасливо спросила она.
Дмитрий: — Нет.
Вампир прервал поток безумия, и девушка облегченно вздохнула.
Дмитрий: — Но я хотел бы получить тебя в свое пользование. Тебя это смущает?
Дита: — Я бы хотела быть с вами всегда.
Дмитрий: — Почему не со своим господином?
Дита: — Разве ты никогда не чувствовал разочарование, когда тот, кто всегда был дороже жизни бросает тебя на произвол судьбы.
Дмитрий: — Возможно, у него не было шанса помочь тебе.
Дита: — А возможно, он даже не пытался.
Дмитрий: — Ты так сильно сердишься на хозяина, что я чувствую твой гнев.
Дита: — Мое тело связано с ним Узами. Я не могу не восхищаться им, не уважать. Но я более не смогу любить его. Не так как прежде.
Дмитрий: — И ты выбрала меня для своих чувств. — В этих словах чувствовалось какое-то презрение, словно Дмитрий не доверял ей.
Дита: — Я не выбирала. Мое сердце выбрало за меня.
Дита заметила какое-то облегчение в мыслях Дмитрия. Он был рад и доволен ее словами.
Дита: — Я люблю тебя. — Произнесла она, подталкиваемая его желанием.
Дмитрий: — Хорошо. — Его ответ был сух, но эмоции он скрывал плохо, и девушка была счастлива, чувствуя его радость и торжество.
(Шарлоттенбург, Straße von Spandau 22, Большая оранжерея. 25 ноября 1812 год. Ночь.). Вторник. (Катерина)
Катерина нервно дергала в руках письмо. Вильгельм прислал ей официальное приглашение в Шарлоттенбург и что хотел бывшей любовник она не знала. И все же мысль о том, что она увидит его вновь, грело ее мертвое сердце. Разлука с Сенешалем разрушала. Узы Крови не давала ей трезво мыслить, и каждый раз, когда Катерина вспоминала о любовнике, ее овевал гнев и тоска. Она уже ни раз планировала убить его и избавиться от тяготящих Уз, но не могла перебороть себя.
Теперь же он сам пригласил ее. Зачем? Чтобы вновь посмеяться над ее безнадежной тягой к его крови? Показать ей свою власть и унизить? Катерина с раздражением разорвала письмо в клочья. Почти месяц, не зная причин его холода, Катерина была наполнена отчаяньем и болью. Слоняясь по Берлину, Палач искала спасения в крови других вампиров, в заботе своего гуля, в обществе Дмитрия. Но ничего не могло заменить ей Вильгельма. Даже редкое внимание со стороны Сира не бодрили ее достаточно, как делали это ночи, проведенные в обществе любовника. Катерина ненавидела Вильгельма за этот контроль. Ненавидела его за власть, что он имел над ней. Но раньше Вильгельм был покорный, подконтрольный и никогда не пользовался Катериной. Он был слабее, податливый и подавленный ее кровью, Вильгельм делал все, что Катерина желала. Теперь же роли поменялись.
Осмотрев себя, Палач вздохнула. Без своего дома, засыпая в холодной, мокрой земле она выглядела отвратительно. А на Вильгельма хотелось бы произвести впечатление. Бэна в это время ей уже не отловить, да и просить его о новой одежде было глупо. У гуля не было денег даже на самого себя.
— Ты заплатишь за все! — Прошипела Катерина в пустоту, планируя, как отомстит Вильгельму, когда Узы падут, и она сможет беспрепятственно вредить ему.
Заглянув в несколько домов простых смертных, Катерина украла для себя платье, и кое-как стерев с себя грязь, оделась в женское одеяние. Волосы пришлось обрезать, они быстро приходили в непристойный вид и превращались в мочалку, когда она охотилась. Взглянув в свое отражение в грязной луже в свете фонаря, Катерина вздохнула. Разве можно таким видом привлечь бывшего любовника? И вряд ли Вильгельм звал ее, чтобы любоваться. Сенешал всегда называл тело Катерины уродливым. Ему не нравились подобные женщины, и как бы она не старалась выглядеть для него приемлемо, Палачу это было не под силу. Ударив по замерзающей поверхности воды ногой, Катерина направилась в Шарлоттенбург.
У входа она замялась, чувствуя неловкость и опасаясь, что Вильгельм вызвал ее, чтобы сковать колом и отправить в Париж. Но даже, несмотря на паранойю, она не смогла отказать себе в посещение убежища Сенешаля и, скрыв себя иллюзией, тихо проскользнула в здание. Где именно принимать ее будет Вильгельма, Палач не знала и, заглянув в несколько кабинетов, все же обозначила свое присутствие и обратилась к секретарю. Ее сразу направили в личные покои вампира, и Катерина снова наполнилась раздражением, так как это была их общая спальня.
Остановившись перед дверью, она на секунду прислушалась, а потом распахнула ее и вошла.
Бэн, стоящий в углу, тут же склонился в низком поклоне, а Вильгельм, с трудом сдерживая усмешку, отпустил Диту и поднялся навстречу гостьи.
— Как раз вовремя, моя дорогая, — сказал он, улыбаясь вампирше.
— Чего ты хотел от меня, — низко наклонив голову, спросила Катерина.
— Решил угостить. Ты ведь так любила кровь Диты. Прошу, будь моей гостьей. — Вильгельм указал ей на девушку. Дита удивленно бегала глазами и не знала, что ей предпринять.
— В чем подвох? — Катерина, прищурившись, пыталась понять эмоции Сенешаля.
— Не в чем. Разве я не могу быть любезным и угостить тебя? — Вильгельм хотел задобрить ее, но раздражение которое вызывала бывшая подруга мешала ему быть по настоящему вежливым.
