В поисках чудесного полностью

На этом, насколько я помню, беседа закончилась.

Фундаментальные идеи Гурджиева о человеке. — Отсутствие единства. — Множественность "я". — Конструкция человеческой машины. — Психические центры. — Метод Гурджиева для объяснения идей его системы. — Неизбежное повторение. — Что значит эволюция? — Механический прогресс невозможен. — Европейское понимание эволюции человека. — Всеобщая связь в природе. — Человечество и Луна. — Преимущества индивида перед массами. — Необходимо знать человеческую машину. — Отсутствие постоянного "я" у человека. — Роли малых "я". — Человек лишён индивидуальности и воли. — Восточная аллегория: дом и слуги. — "Заместитель управляющего". — Беседы о факире на гвоздях и о буддийской магии.

К началу ноября 1915 года у меня уже имелось общее представление о некоторых фундаментальных пунктах системы Гурджиева, касающихся человека.

Первым пунктом, на котором он делал упор, было отсутствие единства в человеке.

"Величайшая ошибка, — говорил он, — думать, что человек всегда один и тот же. Человек никогда не бывает долго одним и тем же. Он постоянно изменяется; он редко остается неизменным даже в течение получаса. Мы думаем, что если человека зовут Иваном, он всегда будет Иваном; ничего подобного! Сейчас это Иван, через минуту — Петр, а ещё через минуту — Николай, Сергей, Матвей, Семен. А вы всё ещё думаете, что это Иван. Вы знаете, что Иван не может делать некоторых вещей, например, не в состоянии солгать. Затем вы обнаруживаете, что он солгал, и удивляетесь, как он мог это сделать. Однако Иван и впрямь не может лгать: солгал Николай. И когда появляется возможность, Николай не в состоянии не лгать. Вы удивитесь, обнаружив, какая толпа таких Иванов, Николаев и других лиц живёт в одном человеке. Если вы научитесь наблюдать за ними, вам не нужно будет ходить в кинематограф".

— Имеет ли это какую-нибудь связь с сознанием отдельных частей и органов тела? — спросил я его по этому случаю. Я понимаю эту идею, я сам нередко чувствую реальность таких сознаний. Я знаю, что не только отдельные органы, но и каждая часть тела с отдельной функцией обладает отдельным сознанием. Правая рука имеет одно сознание, а левая — другое. Вы это имеете в виду?

— Не совсем, — ответил Гурджиев. — Эти сознания тоже существуют, но они сравнительно безвредны. Каждое из них знает своё место и своё дело. Руки знают, что они должны работать, ноги знают, что должны ходить. А вот эти Иваны, Петры, Николаи — нечто совсем другое. Все они называют себя "я", иначе говоря, считают себя хозяевами, и никто из них не желает признавать другого. Каждый из них халиф на час; он делает то, что ему нравится, невзирая ни на что, а расплачиваться за это впоследствии приходится другим. И среди них нет никакого порядка. Кто из них выскочит наверх, тот и становится хозяином. Он хлещет всех направо и налево и ничего не боится. Но в следующее мгновенье другой хватает кнут и бьёт его самого. Так продолжается в течение всей человеческой жизни. Вообразите страну, где каждый может на пять минут стать царём и делать в течение этих пяти минут с царством всё, что захочет. А ведь такова наша жизнь.

Во время одной из бесед Гурджиев вернулся к идее различных телах человека.

— То, что у человека может быть несколько тел, — сказал он, — мы должны понимать как идею, как принцип. Но к нам это не относится: мы знаем, что у нас только одно физическое тело, никакое другое нам не известно; именно это физическое тело мы должны изучать. Но при этом необходимо помнить, что вопрос не сводится лишь к физическому телу, что существуют люди, у которых может быть два, три и более тел. Однако лично для нас это особой роли не играет. Кто-нибудь, вроде Рокфеллера в Америке, может иметь много миллионов; но его миллионы не помогут мне, если мне нечего есть. То же самое и с вопросом о телах. Каждый должен думать о себе; полагаться на других, утешать себя мыслями о том, чем обладают другие, — бесполезно и бессмысленно.

— Как можно знать о том, что у человека есть "астральное тело"? — спросил я.