Тогда я разрешил отпустить Андреса. Он тут же помчался к Инесилье, которая стояла среди чернокожих мертвецов, все так же обнимая сына и не решаясь бежать. Но стоило Андресу к ней приблизиться, как она сбросила с себя оцепенение, выхватила нож у ближайшего покойника и перерезала горло младенцу, а затем и себе, да с такой сноровкой, что, когда Андрес подхватил ее, у нее уже закатились глаза и почти прервалось дыхание. Следом за Андресом прибежал фрай Жорди, захлебываясь безутешными рыданиями, соборовал ее, уже мертвую, и, послюнив палец, сотворил знак креста над детской головкой. Так погибла Инесилья — и долго, очень долго и горько оплакивали ее и Андрес, и все мы, горячо ее любившие.
Но в тот момент участь Инесильи беспокоила меня меньше всего. Понимая, что на нас вот-вот набросится толпа мангбету, засевших в деревне, я распорядился поджечь траву вокруг нее — благо ветер дул в нужную сторону. Несколько наших негров занялись этим, в то время как другие пускали горящие стрелы в крыши хижин. Под ливнем стрел, обрушившимся на нас в ответ, мы потеряли четырех человек. Но вскоре деревня уже полыхала, густой дым застилал небо. Мы держались поблизости от ворот, и если кто-нибудь пытался выскочить, чтобы спастись от огня, его на месте пристреливали из луков и арбалетов. Но таких храбрецов нашлось немного, большинство пытались выбраться с другой стороны, переплыв реку, и там тоже многие гибли. Впоследствии, когда этот злосчастный день остался далеко позади, мы еще не раз видели влекомые течением трупы — гниющие, распухшие, наполовину расклеванные птицами.
Сумерки опустились на догорающую деревню. В небо фонтаном летели искры. Чтобы никто не пострадал, я велел своим отступить на пол-лиги от реки, там как раз был лесистый холм, очень удобный для лагеря с точки зрения обороны. Мы обосновались на нем, забрав с собой тела Инесильи и ее ребенка, и ночью устроили бдение — многие присоединились к Андресу и долго пели и повторяли молитвы за фраем Жорди. А наутро похоронили обоих в глубокой яме, сверху насыпали камней, чтобы до них не добрались звери, и поставили деревянный крест. Исполнив все вышесказанное, мы приняли решение поспешить оттуда прочь, делая длинные переходы в самом быстром темпе, так как опасались, что бежавшие из деревни известят о происшедшем другие племена мангбету и те ополчатся на нас — тогда мы точно против них не выстоим и все погибнем. На следующий день охотники добыли немного мелкой дичи, остальные собрали в дорогу съедобных плодов и растений (впрочем, в это время года их было совсем мало), и отряд двинулся на юг, вниз по течению реки.
