Потерпевший крушение яхтсмен запустил солнечный опреснитель, который в теплую ясную погоду вырабатывал по л литра пресной воды в день. Угроза гибели от жажды отступила, но оставалась проблема голода. Скудных запасов еды хватит не более чем на 10–12 дней.
Внезапно у борта плота поверхность моря вспорол рыбий плавник. В тропиках днище любого плавающего предмета быстро зарастает водорослями, и в них поселяются мелкие морские обитатели, которые привлекают крупных рыб. Дрожа от возбуждения, Стив вооружился ружьем для подводной охоты и приготовился бить рыбу прямо с плота. Но все его попытки загарпунить дораду или спинорога оканчивались провалом. Голодные спазмы стискивали внутренности, появилась слабость, жира на теле Калахэна не осталось ни капли, голод начал поедать мышцы. Только на двенадцатый день Стиву удалось поразить и втащить на борт свою первую добычу – спинорога, но единственной съедобной частью этой рыбы оказалась печень.
В одну из ночей плот неожиданно подпрыгнул и отлетел в сторону как футбольный мяч. Калахэн мгновенно проснулся. Послышался скрежет под днищем. При полной луне у самой поверхности океана мелькнул акулий силуэт. Стоит хищнице прокусить резиновый плот – и тогда конец. Сделав крутой вираж, акула решила повторить атаку. Стив схватил ружье и приготовился защищать свой хрупкий дом. В пределах досягаемости воду прорезал острый плавник хищника, и она вскипела, загоревшись фосфорическим огнем. Резкий удар гарпуна прямо в пламя. Попал! Акула вспенила окровавленную воду и исчезла в глубине. Наступила тишина, в которой разносились по волнам ухающие удары человеческого сердца.
На следующую ночь целый косяк дорад приплыл полакомиться рачками в водорослях под плотом. Чувствительные толчки больших рыб по днищу плота – как удары хорошего боксера, которые приходились по ногам и спине Стива. В раздражении он выстрелил вслепую из ружья в середину рыбного косяка. И попал! С трудом втащил на плот бешено бьющуюся дораду длиною один метр и весом десять килограммов. Калахэн разрезал рыбью тушу на узкие полоски, нанизал на веревку и повесил провялиться на солнце. Со временем путем проб и неудач Стив обрел навыки охоты на дорад.
Солнечный опреснитель работал с перебоями, Калахэн мог себе позволить один глоток воды в течение 3–4 часов. Ограниченные запасы пищи заставляли его беречь энергию организма. Без острой необходимости он старался не делать лишних движений. Большую часть времени Стив неподвижно сидел, терпеливо принимая тычки дорад сквозь тонкое днище. Каждую особь он отличал уже не только по внешним признакам, но и по характеру, полюбил этих рыб как домашних животных. Ведь благодаря им он до сих пор еще жив.
Время от времени Калахэн ненадолго включал радиомаяк в надежде, что кто-нибудь услышит его сигнал SOS. Но радиоэфир безмолвствовал.
На рассвете четырнадцатого дня дрейфа на горизонте появились огни корабля. Дрожащими от возбуждения руками Стив выпустил в темное небо несколько ракет. С каждой минутой огни судна поднимались над волнами все выше. Оно приближалось! Из груди человека на плоту вырвался вопль радости – он был уверен, что на судне увидели посланные с плота сигнальные ракеты. Теперь к черту экономию! Стив несколько раз основательно приложился к горлышку фляги с живительной влагой.
Но его восторг скоро угас. Сверкая огнем иллюминаторов, пароход прошел мимо в нескольких милях от плота.
За все время дрейфа Калахэн видел девять кораблей, и ни с одного борта его не заметили. Разочарование было ужасным. Если его не спасут в море, дрейф до Антильских островов продлится 70–80 дней.
Дни проходили за днями. Под воздействием жгучего солнца надводная часть камеры плота начала покрываться трещинами. Стив все чаще восполнял утечку воздуха с помощью воздушной помпы, делая ежедневно до полутысячи трудоемких качков. В солнечную погоду он страдал от жары и жажды, в штормовую – от холода и голода. Охотиться и пополнять съестные припасы даже при небольшой качке было невозможно. Силы покидали Стива. Нехватка углеводов, Сахаров и витаминов иссушила его тело. Ослабевшие ноги так исхудали, что походили на веревки с двумя узлами вместо колен.
При сильном ветре Стива швыряло по плоту как в вибробарабане. Волны захлестывали плот. Вычерпывание воды превращалось в монотонный изнурительный бесконечный кошмар. Его жизнь превратилась в сущий ад.
При очередной охоте, втаскивая трепыхавшуюся дораду на борт, Калахэн в пылу борьбы с ней проткнул наконечником гарпуна нижнюю камеру плота. Воздух с шипением вырвался наружу, камера безжизненно опала пустым мешком. Ноги Стива увязли в просевшем днище, как в трясине. Теперь борт возвышался над водой всего на 10 сантиметров, волны свободно переплескивались через него. Если раньше на плоту был сущий ад, то теперь настало настоящее пекло. Если не восстановить плавучесть нижней камеры, соленая вода разъест кожу и мясо до костей.
