Рассказ о приключениях двух братьев во время поисков пропавшей редкой породы кошки. О столкновении характеров героев и разных взглядов на природу. Невозможно предсказать, чем закончатся поиски, кто победит, но автор стремится привести читателя к мыслям о доброте, милосердии и человечности.
Это не боевик, хотя до рукопашной мы еще дойдем. Но и не фантастика, хоть и побываем на таинственном острове, затерянном на просторах сурового Амура…
А пока начну с простого признания: я никогда не любил кошек. Обижать кошака – ни-ни, а сюсюкать – это для девчонок. Я даже с сестрой Машуткой поспорил на полном серьезе, что вырасту, но кошку в дом не возьму никогда. Но в этот же день, как ни странно, меня ожидал кошачий сюрприз. С этого живого сюрприза и начались мои необыкновенные приключения. А было так…
Возвращаюсь это я с прогулки домой, вечереет, и, как бывает в Хабаровске после захода майского солнышка, прохладный ветерок пробирает насквозь. А тут слышу, как из-под земли доносится: «Мяу-мя-а». Пошел на голос и обнаружил в неглубоком заброшенном колодце особенной красоты сиамскую кошечку: мордочка, ушки и лапки – угольные, как у чертенка, а шерстка, необычная для сиамки…, как голубые сумерки, которые окутывали все вокруг. «Голубая сиамка! Ну, и уматненько, – подумал, – сестренке понравится».
Киска не испугалась, когда я взял ее на руки, а как будто только меня и ждала. Потерлась головой о плечо, прижалась и замурлыкала. Такого доверия сразу я и не ожидал, и мне вдруг стало жаль это ласковое животное. «Машуха до сих пор плачет по своей сиамке, – подумалось мне. А я такой – на тебе, сестренка, такую же!». А она такая: «Ах!» Представив все это, я смело зашагал домой, испытывая гордость и радость от собственного поступка.
Но дома никого не было. «Покормлю, – подумал я, – а там пусть сами занимаются». У нас в семье все кошатники, кроме меня, конечно.
Кошка даже не царапалась, когда я мыл ее и просушивал феном, как будто с ней это проделывали каждый день. Ее шерстка стала мягкой и пушистой. Таинственная черная маска и раскосые зеленые глаза с неземным огоньком указывали на благородное происхождение моей находки.
Напоив красавицу молоком, я плюхнулся в кресло у телевизора, а она, должно быть, из благодарности устроилась у меня на коленках и запела всем известную простенькую, скрипучую, но приятную песенку «мыр-мыр-мыр». Так и случилось мне стать ее хозяином. Я сшил ей мышку из старого меха норки, поиграл с ней пару разочков, и она уже не отходила от меня. «Да, и пусть будет моей, раз так вышло, – решил я, – человеку же надо хоть о ком-нибудь заботиться».
Медленно, по-черепашьи, заканчивался учебный год. А небо уже дышало зноем, и хотелось быстренько в деревню, на Амур, головой в залив! Отец уезжал туда в отпуск чуть раньше меня и предложил:
– Михаил, возьму-ка я твоего усатого чертенка с собой в деревню? Побудет всего пару неделек без тебя. Что за кошек трястись, сынок? Кошачья мать еще не перевелась.
Я согласился, но сразу же был уверен в том, что ее украдут, ведь в деревне сиамка – в диковинку.
Спускаясь по тропинке к своему деревенскому дому, как ни странно, я уже заглядывал по пути во все дворы, поленницы и дырки ветхих заборов.
– Украли, украли! – мучили меня подозрения.
Наша деревенская усадьба почти не отличалась от других: старенький бревенчатый дом, покосившийся сарай, маленькая банька в конце огромного огорода да небольшой тенистый сад. «Это наше гнездо», – как говорит мама. Оно нас подкармливает и спасает от всех невзгод. Здесь, на берегу могучего Амура, для нас всегда живет солнечное лето с голубыми дождями, зелеными ветрами и сногсшибательной свободой! Ведь бываем мы в своей родной деревне только на летних каникулах.
– Пап! А где мой кошак? В саду охотится на птичек? – закричал я, едва втиснувшись с рюкзаком через скрипучую калитку;
– Сразу же пропала, сынок. Не расстраивайся! Кошачья мать еще не перевелась. Ну, что приуныл?
– Стремно как-то сразу стало. Я ей мышку привез, – пробормотал я;
– Здесь живых хватает. Поешь с дороги, и хватит о кошке, – работы полно! Уже строже сказал отец;
– Деревенским не отдам, – у них свои голодные! Найдем! Лёха мне поможет! Все обыщем! – выпалил я и, хлопнув калиткой, отправился прямиком к деревенскому братцу.
Я чувствовал себя предателем, и мне казалось, что моя голубая сиамочка ходит уже грязная, голодная и подранная собаками. Деревня же обеднела. Кошки всех птиц поели, скоро воробья-то не увидишь.
– Найдем, сейчас же! О, Лёша, он такой… поможет, – уверенно рассуждал я.
Деревенские уже вовсю купались в заливе, слышались их веселые голоса. Трещали моторки, скрежетали весла. Хотелось тоже туда, в прохладу! Лето же, лето!
Лёша – мой деревенский братец, сильный, крепкий, повыше меня ростом и даже постарше.
