Я придвинулась вперёд, прижавшись к его спиной всем телом. Но Нэйвин отдёрнулся, резко оборачиваясь ко мне. На губах — чуть заметная ухмылка, во взгляде — что-то стальное, опасное.
— Не играй с огнём, малявка, — советует он, но вовсе не насмешливо, как-то даже чересчур серьёзно.
В ответ я протягиваю руки вперёд и кладу их ему на плечи. Слишком быстро он отвечает на мои объятия и прижимает меня к себе. Слишком крепко. Слишком жарко. Всё — слишком.
— Хочешь сбежать? — спрашивает он.
О чём он? О поездке в Цветные Холмы? Или о том, что будет сейчас? Это не важно.
— Нет, — ответ срывается с губ, дрожа.
Мне страшно. Или нет. Уже не знаю.
— Было бы нечестно воспользоваться ситуацией, — замечает он, в этот раз уже с насмешкой с голосе.
— Нечестно.
Соглашаюсь, но не пытаюсь отодвинуться, а прижимаюсь теснее и целую его в губы.
У рабов нет чести.
— Эй! Ну-ка иди сюда! Это что? Почему ящики не по порядку? Давай переставляй! Певчий! Иди сюда, помогай ему.
Не знаю, почему Нэйвин называет Тэр-гао «Певчим». Если в этом и есть какой-то смысл, от меня он скрыт. Но это уж всяко лучше, чем «малыш».
В огромном муравье просторно и холодно. За пультом управления сидит Самейр, всё ещё бледный, как… как молоко, наверное. Лучше бы его оставили на базе. Неужели нельзя дать человеку выздороветь как следует? Впрочем, его рана — это полбеды. Настоящая беда — это Тэр-гао в одном с ним муравье.
Самейр с Койей решили жениться — это я узнала утром, причем случайно — кто-то из Птиц тихонько говорил об этом. Охладило ли предстоящее событие его ненависть к Тэр-гао? Не знаю.
Я сидела на диванчике у задней стенки кабины муравья и старалась делать вид, что меня не существует. Поехать в Цветные Холмы мне, конечно, всё равно не разрешили. Но Нэйвин решил взять меня прокатиться с ними до границ С-12, посмотреть в окошко. Это всё равно было веселее, чем сидеть взаперти, так что я не старалась выпросить больше. Да и просить ни о чём уже не хотелось. Хотелось никого не видеть, свернуться калачиком и спать.
Я думала — да нет, даже была совершенно уверена — что сегодняшнее утро до отъезда мы проведём вместе. Но Нэйвин куда-то спешил. Ушёл, когда я ещё спала, а когда вернулся, велел собираться в поездку и снова отправился неизвестно куда. И от этого было почти физически больно. Понимать, что всё изменилось навсегда — но только для меня одной, не для нас.
До муравья меня проводила Койя. Ждать отъезда Сова не стала — усадила меня на диван в машине, поцеловала на прощанье брата, холодно взглянула на Самейра, явно смущенного под её взглядом, и ушла.
Не знаю, сколько времени заняли сборы, часов отсюда я не видела. Самейр дремал за пультом, я молча глазела по сторонам, снаружи были слышны окрики, приказы и переговоры, затем наконец Птицы стали забираться в кабину.
Последним поднялся Нэйвин — вместе с Тэром. Тэр-гао, как всегда, поприветствовал меня и тепло улыбнулся, за что схлопотал увесистый пинок от Нэйвина.
— Рик, запри его в складском, — хмуро скомандовал Нэйвин одному из Птиц в кабине.
Тэра увели, но ко мне Нэйвин всё равно не подошёл. Даже не посмотрел в мою сторону. Раньше мне очень нравилось, когда меня не замечали. Но теперь… Всё должно было быть по-другому.
— Запускай, — велел Нэйвин Самейру.
Зашумел двигатель. Нэйвин сказал что-то ещё, но за гулом не было слышно. Машина чуть дернулась и сдвинулась с места.
Я ссутулилась на сиденьи. Скинула ботинки, подтянула колени к груди и обхватила их руками. Буду мрачно глазеть по сторонам исподлобья — может, кому-нибудь станет стыдно. Не знаю, за что.
Ехали долго. На меня по-прежнему никто не обращал внимания. Мне бы совсем не было скучно, если бы я сидела у окна или видеокамеры — посмотреть на что-то, отличающееся от базы, уже было бы событием. Но я сидела в скучном закутке, окружённая бронированными стенами. Не повезло. Муравей самый что ни на есть боевой. Интересно, их в самом деле пропустят на таком через границу?
Поспать, что ли. Нельзя вот так сидеть и думать — когда думаешь, ничего хорошего в голову не лезет. Приятного уж точно.
Нэйвин сидит в кресле возле Самейра, они о чем-то негромко беседуют. Я пытаюсь подслушивать, но ничего толком не слышно. Даже в долетевших обрывках не уверена — в самом деле разобрала что-то или мне от скуки померещилось.
Вдруг Нэйвин обернулся и посмотрел на меня. Взгляда не отвела, пытаясь удержать внимание. Нет, снова отвернулся.
Интересно, что думают о моем присутствии другие Птицы на борту? Сказал ли Нэйвин кому-нибудь, зачем и куда везёт меня? А что они сами решили? Что от меня, как от Тэр-гао, уже хотят избавиться, или что Сарыч прихватил с собой игрушку, чтобы не скучать в пути?
Не знаю. Я обвела экипаж муравья изучающим взглядом. Никто на меня не смотрит. Всё чем-то заняты, с кем-то беседуют, а двое, закрыв глаза, спят.
Не надо было напрашиваться в дорогу. Лучше бы попросила снова пожить у Оэн. С ней и с её детишками так спокойно, хорошо! Как дома. В настоящем доме с настоящей семьёй.
