После окончания университета Пацци работал школьным учителем и лелеял свое тайное увлечение. В России был лишь раз, туристом, при Андропове[30]. Однажды, в тяжелую жизненную минуту, он попробовал писать, и писать, конечно, о Романовых. Роберто стал сочинять почти сказочную историю о том, как полк верных царю солдат пытался его спасти из плена и чуть было не спас[31]. И это творческое усилие, посвященное императору, помогло ему самому. Пацци сочинил целую книгу и стал известным писателем.
Известность пришла не сразу. По тем же политическим причинам автор долго не мог найти издателя. В те годы Пацци написал небольшое стихотворение, в котором как бы оправдывался:
Дебют литератора в 1985 году произвел небольшую сенсацию. О книге заспорили, она получила одну премию за другой, а в последние годы переведена на одиннадцать языков[33]. «Поиски» Пацци не оставили читателей равнодушными: он стал получать из разных стран «романовские» сувениры, реликвии, фотографии.
«Принцесса и дракон», второй роман писателя, о великом князе Георгии Александровиче, также не был историческим повествованием. В кабинете Пацци висит прекрасный портрет русского юноши из царской семьи, который, в соответствии с фантазией автора, не гибнет от чахотки, а, напротив, выучивается у кавказских горцев секретам долголетия…
На этих двух романах русская тема Пацци пока закончилась. Их успех позволил ему стать свободным литератором и выпустить еще четыре романа[34] и несколько сборников стихов. Он развил редкую для итальянской литературы линию, где переплетается реальность и фантазия – критики называют его наследником Итало Кальвино.
В момент нашей встречи Роберто Пацци собирался в Чехию. В Праге только что напечатали «В поисках императора» – первое издание на славянском.
«Мечтаю поехать по такому же поводу в Россию» – признался писатель.
PS
Первая презентация романа Роберто Пацци была обращена не только к русской диаспоре, где преимущественно циркулировал парижский еженедельник «Русская мысль»: я повторил, в общих чертах, рассказ об итальянском писателе в петербургском еженедельнике «Час Пик»[35]. В новой статье было одно большое дополнение – цитата о Ферраре из «Образов Италии» П. П. Муратова, которую не грех повторить и ныне:
