Понадобилось немало времени, прежде чем я поняла, что состояние диафрагмы указывает на то, насколько мы люди, а насколько — животные. Для кого жизнь — святыня, тот человек. Кто
Если в человеке есть чувство святости, диафрагма поднимается и опускается ритмично, позволяя выше — и нижерасположенным органам также двигаться в такт нормальному ритму жизни. Чем острее ощущается несправедливость и предвзятость, тем сильнее напряжение в диафрагме, что оказывает воздействие практически на все ткани тела. На органы, которые непосредственно с ней соприкасаются, оказывается прямое воздействие, на остальные — косвенное.
Животная жизнь
Насколько человек болен физически, настолько он — животное. Почему? Потому что животное неспособно подавлять в себе стрессы. Человеческое животное не способно
Сверху от диафрагмы расположена энергия несправедливости. Символически она соотносится с энергией быка. Кто ощущает себя так, словно он — животное, выращенное для того, чтобы им пользовались, тот и есть бык. От человека зависит, скотина он или нет, позволяет использовать себя или нет. Кто является человеком, к тому не относятся как к скотине.
Снизу от диафрагмы расположена энергия предвзятости. Символически она соотносится с энергией овцы. Кто ощущает себя так, словно он овца, с которой регулярно стригут шерсть, тот и есть овца. Если он не высвобождает из себя овцу, его в довершение ко всему насаживают на вертел. Кто не является доверчивой овцой, тот ближних не дурачит.
Несправедливость и предвзятость воздействуют на все тело — от темени до кончиков пальцев ног — через
Дикие животные вырастают на лоне природы и имеют чувство собственного достоинства. Домашние животные — крупный рогатый скот — относятся к мясному скоту, и их с самого рождения используют на потребу человеческого желудка. Ребенок, которого воспитывают исходя из собственных желаний, подобен скотине, которая постоянно страдает от несправедливости. Он — никто, и его используют в зависимости от того, насколько он нравится. Чем больше нравится, тем скорее его используют. Чем сильнее он напрягается, затаив дыхание, тем толще у него делается диафрагма. В конце концов он затаивает дыхание при любой мелочи — а вдруг он окажется больше не нужным. В критический момент все из него выплескивается в виде звериной ярости.
Как-то раз имела дело с молодой женщиной, у которой был