В поисках истины полностью

Именем Иисуса я отринул от себя этого шептуна, связал его и поверг оземь. Я приказал этому лжецу заткнуться! Сатана, ты наглый лжец, прохвост, которого разбили в пух и прах. Отныне на тебя надели намордник, и ты не будешь больше тявкать всякую ложь о моём Царе, который правит всем миром, включая и тебя, тварь. Больше ты не проникнешь в моё сознание, не поселишься там на безвозмездной основе. И все твои аргументы, направленные против истинного знания Бога, отныне не имеют надо мной никакой силы. Что бы ты там ни твердил из того, что идёт вразрез с обещаниями Господа, озвученными в Его Священном Писании, всё будет тщетно. И на этом точка.

И наконец, последнее, Господи. Во мне есть рана. И Ты о ней хорошо знаешь. Мой враг хотел бы воспользоваться этим больным местом во мне, чтобы поторговаться с Тобою. Чтобы вцепиться в меня мёртвой хваткой. Но если Ты исцелишь эту рану, он не сможет завладеть мною. Господи, приди ко мне прямо сейчас. Исцели меня силой Духа Твоего Святого. Я вдохну в себя Твою силу и выдохну свою боль и немочь. Стань для меня бальзамом Гилеада. Моим Иеговой Рафой. Мой целитель, Иисус, благодарю Тебя за всё, что Ты сделал для меня, за то, что делаешь сейчас, и за то, что будешь делать потом.

И ещё два слова в заключение, Господи. Пусть Твоё Слово пустит в моей душе такие глубокие корни, что всякий раз, когда мне потребуется Твоя помощь, Твои слова зазвучат в моей душе сами собой и мы с Тобой сможем поговорить так, как поговорили сегодня.

Во имя Иисуса, аминь.

Полагаю, от него сильно смердит. Вместо одежды лохмотья. Волосы, сбившиеся в космы, борода перепачкана. Один башмак без подошвы, второй прохудился насквозь. Ни о какой личной гигиене нет и речи. Голова низко опущена. Взгляд постоянно упирается в землю. Он старательно избегает поднимать глаза. А вдруг поблизости окажется знакомый кредитор? Один из многих. Нет одного переднего зуба. Второй сломан. Когда-то его грудь украшало множество золотых цепей. Теперь ни одной. Все украшения давным-давно проданы. Или проиграны. Или кто-то попросту своровал их. Перстень, подарок отца, заложен много месяцев тому назад. Тощий до такой степени, что можно пересчитать все рёбра. Голодный. И даже не тешит себя надеждой, что в холодильнике завалялось что-то из съестного. Его постоянно подташнивает от голода, и ни о чём другом, кроме еды, он и думать не может. Куда подевались прежнее высокомерие и надменный вид?

Впрочем, у столь мрачного финала было довольно бурное начало. Вполне типичное, кстати. Всё, что происходило тогда, можно описать так: «Я хочу то, чего я хочу и когда хочу, потому что я хочу и хочу прямо сейчас». Друзья-приятели охотно подливали масло в огонь. И вскоре он сам уже стал изрыгать из себя языки пламени. Был зол, неуживчив, высокомерен, думал только о себе. Вот с такими настроениями пошёл к отцу. Презрительно скривил губы и глянул на отца сверху вниз. «Я хочу забрать свою долю. Прямо сейчас», – объявил он ему. Учитывая культурные традиции того времени, такое требование было попросту неслыханным. Чем-то вопиющим, из ряда вон. Это было всё равно что сказать отцу: «Отныне ты для меня мёртв. Не хочу больше слышать ни о тебе, ни о твоей убогой, глупой жизни. Я забираю своё. И с этого дня ты мне больше не отец. Не смей даже разговаривать со мной».