Ведь что такое умение прощать по сути своей? Это то, как откликается ваше сердце на поступки других людей. Акт доброй воли. Но при этом никаких эмоций. Ведь часто прощение вступает в прямо противоположные отношения с вашими собственными эмоциями.
Вам знакомо это, да?
Наверняка, читая эти строки, многие из вас ведут внутренний диалог с самим собой. Я такой диалог вёл, когда писал эту книгу. Вот вопрос, который наиболее типичен.
Нет, нужно! Нам с вами нужно начать именно
– Но, – слышу я в ответ чьё-то возражение, – я просто не могу простить их.
Вполне естественная реакция. Ещё хорошо, что вы вообще заговорили о прощении. Наши души редко согласуются с нашими настроениями. Вот почему царь Давид так часто приказывал своей душе сделать то или сделать это. Перечитайте его псалмы.
Я начал эту главу с описания того, как несколько разбитых горем мужчин и женщин приходят к пустой гробнице. Давайте вернёмся туда снова. Представим себе на мгновение, что мы тоже находимся среди Его учеников. У всех них одинаковые мысли. Иисус повержен, разбит, умер ужасной смертью, которой совсем не заслужил. После трёх лет надежд и предвкушений, когда строились какие-то планы на будущее, всё повержено в прах. От самого их движения ничего не осталось. Надеяться больше не на что. Вы видите их скорбные, вытянувшиеся от переживаний лица? Слышите, как разрываются от горя их сердца?
И тут приходит известие. Камень отвален в сторону. Кто-то выкрал тело. «Они забрали Его». Все мы немедленно приходим в бешенство. Бежим вслед за Петром к гробу. Запыхавшись, заскакиваем в склеп. Уже готовы пустить в ход кулаки. «Где Он?» – вопрошаем мы грозными голосами. Ангел рассеянно улыбается, глядя на нас. Он занят тем, что обрабатывает пилочкой свои ногти.
– Его здесь больше нет, – отвечает ангел. – Он воскрес!
Лучшая новость из всех, которую мы когда-либо слышали. Надежда снова поселяется в наших душах. Мы выходим из гробницы навстречу первым лучам солнца и вопрошаем шёпотом самих себя:
– А что, если Он и правда жив?
И вот мы возвращаемся к себе. По пути радостно размахиваем руками, насвистываем. И тут до нас долетает тихий голос Иисуса. Он приглашает нас. «Следуйте за мной». А нам больше ничего и не надо. И все мы несёмся как угорелые, словно ватага школьников-сорванцов, взваливаем на свои плечи эту деревянную штуковину и делаем шаг вперёд. Как сделал это Симон Киринеянин. И со всего размаха налетаем на воскресшего Иисуса, который смотрит прямо на нас. Он осторожно вытирает сукровицу, которая сочится из наших израненных сердец. Глаза его полны сочувствия.
– Что это такое?
Мы неловко спотыкаемся и застываем на месте. Закутываемся поплотнее в свои плащи.
– Приветствую Тебя, Господи. Да это так, ничего. Старая рана… Меня сильно обидели. Было больно…
Он обрывает каждого из нас на полуслове. Ответ Ему известен заранее. Гноящаяся рана – верное доказательство тому, что обида действительно была глубокой. Но вот Он задаёт Свой следующий вопрос:
– Вы простили их?
Мы отрицательно качаем головами, гневно вскидываем руки.
– Ты что, не понимаешь, да? Со мной поступили несправедливо. Меня обидели. Сильно.
Он протягивает нам Свои руки.
– Так же сильно, как и Меня?
Ну, наконец-то до Него дошло. Мы улыбаемся.
– Да! Точно так же!
Он бросает взгляд на наши спины.
– А что это вы там несёте?
Нас просто распирает от самодовольства.
– Твой крест, – заявляем мы торжествующими голосами.
Он принюхивается к гнилостному запаху жидкости, сочащейся из раны на груди каждого из нас, и с сомнением качает головой.
– Нет-нет, это не Мой крест.
Потом осторожно касается пальцем раны.
– Почему вы не позволяете Мне выдавить из раны весь гной?
– Потому что это очень больно, – возмущаемся мы в ответ.
По Его глазам видно, как глубоко Он сострадает нам.
– Но если оставить его там, болеть будет ещё сильнее.
– Но, Господи, это всё, что я имею и…
Он обнимает нас за плечи.
– Давайте поступим так. Отдайте это Мне, а Я в обмен отдам вам Самого Себя.
Возможно, мы в церкви, в соответствии с тем, как нас учили, уже давно превратили идею всепрощения в серию запретов по принципу «Да не будет», «Ты не должен» и прочее. Да, по сути, призыв к прощению – это приказ. Однако если копнуть глубже, то понимаешь, что это своеобразное приглашение вскарабкаться на колени к Отцу. Если вы сами – отец, то представьте себе такое. Ваш ребёнок прибегает к вам, и вы видите телефонный штырь, торчащий из его груди. Неужели же кто-то из нас в подобной ситуации останется безучастным? Не обратит внимания на этот штырь… Думаю, таких людей попросту нет.
А вытащить штырь из груди – это больно?
Ещё как больно!
Однако будет ещё больнее, если оставить его там.
