— Сожалею, генерал, — с издевкой говорит он, — но я не могу подписать это. Фюрер жив.
В генштабе армии на Бендлерштрассе воцаряется полная сумятица. Никто точно не знает, что происходит, и еще меньше — что делать. По приказу Ольбрихта капитан Карл Клаузинг занимает все помещения здания генштаба. Ему помогают только четыре младших офицера. Следующая задача Клаузинга — захватить центр связи и обратиться ко всем командирам войсковых частей и подразделений, посвященным в план переворота.
Выполнив ее, он приказывает радиооператору передать в войска следующий призыв: «Фюрер Адольф Гитлер мертв! Фюрер Адольф Гитлер мертв! Группа предателей — партийных руководителей пыталась воспользоваться этим и захватить власть! В целях поддержания порядка правительство рейха объявляет военное положение».
— Но, капитан, — обращается к нему радиооператор, — в тексте сообщения отсутствуют контрольные коды. Вы хотите, чтобы мы его закодировали?
Клаузинг колеблется, лихорадочно обдумывая ответ.
— Да, да, — бросает он.
С этого момента все четверо шифровальщиков генштаба на Бендлерштрассе принимаются за рассылку сообщения о смерти Гитлера. Им понадобится больше трех часов, чтобы полностью выполнить задание.
Не проходит и нескольких минут, как Клаузинг снова появляется в помещении связистов и приказывает передать новое срочное сообщение. Все гаулейтеры, высшие партийные чиновники, офицеры СС и идеологические агитаторы подлежат аресту на всей территории рейха. «Надлежит разъяснять населению, что мы не намерены применять незаконные методы прежних руководителей», — говорится в сообщении.
16 часов 10 минут. Фон Штауффенберг прибывает в штаб на Бендлерш-трассе.
— Фюрер мертв, — убеждает он Фромма. — Я сам видел тело.
— Это мог сделать только один из его приближенных, — бормочет Фромм с притворным простодушием.
— Это сделал я, — слышит он в ответ.
Фромм потрясает поднятыми кулаками, словно этим жестом хочет заставить его покориться и раскаяться.
— Так знайте же, я только что разговаривал с генералом Кейтелем, — кричит Фромм, хватая ртом воздух, — и он подтвердил, что фюрер жив!
— Это ложь, — спокойно произносит фон Штауффенберг.
Ярость Фромма усиливается с каждой секундой, но и боится он не меньше, прекрасно понимая, что очутился в весьма щекотливом положении.
— Генерал Ольбрихт и полковник Штауффенберг, — кричит он, — вы арестованы!
— Генерал Фромм, — медленно и невозмутимо говорит Штауффенберг, — вы, кажется, не вполне осознаете, каков в настоящее время баланс сил. Теперь мы, а не вы, решаем, кого арестовывать, а кого нет.
— В таком случае, — шипит тот, — я складываю должностные обязанности. — Потом, после напряженной паузы, добавляет: — Могу я просить о последнем одолжении?
— Говорите, генерал.
— Дайте бутылку коньяка…
Ольбрихт приказывает выполнить эту просьбу, и генерала Фромма отводят в помещение его бывшего адъютанта под арест.
17 часов 00 минут. В кабинете Ольбрихта собирается новое временное правительство рейха во главе с генералом Людвигом Беком. Первым делом, среди прочих мер, он назначает генерала Эриха Хепнера на должность, которую несколько минут тому назад занимал Фромм. Хепнер просит, чтобы приказ о его назначении был отдан в письменной форме, а позже, занимая место в кабинете своего бывшего начальника, даже извиняется перед ним. Фромм, уже отпивший из бутылки с коньяком, отвечает:
— Мне жаль, Хепнер. У меня уже нет сил. Я думаю, фюрер жив, и вы все совершаете ужасную ошибку.
17 часов 30 минут. Войсковые части по всему рейху получают противоречивые послания: закодированные приказы с Бендлерштрассе и отменяющие их приказы из Растенбурга.
Строго выполняя положения плана проведения операции «Валькирия», верховный комендант Берлина генерал Пауль фон Хазе вызывает начальников военно-морского и саперного училищ и командира батальона охраны к себе в штаб в доме No 1 по улице Унтер-дер-Линден и дает им указание взять город под свой полный контроль.
Еще через несколько минут верные заговорщикам войска занимают здание министерства пропаганды и окружают дом, где живет доктор Йозеф Геббельс, единственный из высших нацистских руководителей, который в данный момент находится в Берлине. План выполняется должным образом по всей территории города, и группы военных, не встречая сопротивления, занимают здания радиостанций, помещения, где размещаются партийные и эсэсовские органы. Кажется, заговорщики полностью владеют ситуацией.
17 часов 24 минуты. Вопреки попыткам заговорщиков перекрыть каналы связи, радиообращение из Растенбурга транслируется по всему рейху. В нем сообщается о совершенном нападении, в результате которого несколько офицеров получили серьезные ранения. «К счастью, — звучит голос диктора, — фюрера лишь слегка поцарапало, и он немедленно вернулся к своей деятельности».
